10 оскорблений святого имени. Лекция 2

Харе Кришна, дорогие студенты, слушатели Школы джапа-медитации! Мы продолжаем наш семинар на тему нама-апарадх. Тема вам хорошо известная, может быть, даже в каком-то смысле набившая оскомину. Но надо понимать, зачем мы снова и снова говорим об этом. Говоря об этом, мы пытаемся перевести какие-то бессознательные программы, которые действуют у нас, бессознательным образом сформированные отношения в сферу сознательного и ослабить эти самскары.

Я пытался объяснять на прошлой лекции, что все оскорбления — это результат нашей оскорбительной природы. Иметь материальное тело — значит быть оскорбителем, оскорбителем в плохом смысле этого слова, потому что мы постоянно покушаемся на право других живых существ жить, наслаждаться в этом мире, мы постоянно ведём борьбу за существование. И борьба за существование означает offense, оскорбление, или преступление, против других живых существ. Нам постоянно кажется, что кто-то наступает нам на ноги, и мы постоянно пытаемся сопротивляться этому, и, как известно, самый лучший способ защиты — это нападение. И один из переводов английского слова offense — это как раз нападение, когда человек переходит в наступление. То есть оскорбительная природа — это наша попытка сражаться здесь за существование в этом мире, за место под солнцем, непонимание того, что это место обеспечено нам Кришной, и что нам нужно прилагать свои сознательные усилия к тому, чтобы предаться Господу, а не к тому, чтобы защищать своё право на жизнь.

Да, смысл в том, чтобы перевести все эти бессознательные программы в сферу сознательного, ослабить их, понять, каким образом они действуют у нас, но ни в коем случае не запугать. К сожалению, одна из неправильных реакций на такого рода объяснения заключается в том, что человек становится очень зажатым, и он боится, не дай Бог, совершить оскорбление. Да, мы должны бояться совершить оскорбление, но это не значит некая паранойя по этому поводу. Это значит, что мы пытаемся разобраться в этой науке, почувствовать эти импульсы внутри, в своём сознании, понять, каким образом они работают и не позволять им проявляться. А если по той или иной причине они проявились, что, в общем-то, тоже практически неизбежно, особенно, когда мы общаемся с материалистично настроенными людьми или с преданными-неофитами, которые, по сути дела, тоже материалисты по природе своей, у которых есть та же самая животная природа, о которой мы говорили, — пашанда, пашанда мадхи, пашандата, или атеистическая природа, что, в общем-то, одно и то же. Животные все атеисты, за исключением Бхараты Махараджа в теле оленя; мало кто из животных молится Господу о спасении.

Так вот, даже если мы совершили какие-то из этих оскорблений по той или иной причине, а, в основном, из-за неблагоприятного общения, мы должны знать, как загладить эти оскорбления. И я говорил в прошлый раз об очень важном универсальном методе заглаживать оскорбления — это пребывать в обществе преданных, когда мы находимся вместе с садху, именно с садху, в обществе садху.

садху-санга вашат сарва нама-апарадха
кшайе ту бхакти деве самйак прасадена
намо пхала праптир эва нирвивада

Нет никаких сомнений в том, что этот метод сработает, потому что — что происходит, когда мы находимся в обществе садху? — мы учимся у них невольно, необязательно даже сознательно, бессознательно мы учимся у них глядеть на мир, взаимодействовать с другими живыми существами. И таким образом постепенно-постепенно эта оскорбительная природа будет ослабевать и, в конце концов, уйдёт; и бхактидеви самйак прасад — по милости Бхакти-деви к нам придёт прасад, или Её милость, или умиротворение внутреннее, и намо пхала праптир — мы получим плод намы.

Другой универсальный метод, который тоже очень важно помнить, Бхактивинодa Тхакур в «Шри Xаринама-Чинтамани», когда он подробно описывает эти оскорбления, он говорит практически после каждого из этих оскорблений, что человек должен раскаяться в нём. То есть, ещё раз, что значит раскаяние? Раскаяние значит, что я понял, что бессознательно, по привычке или по какому-то неправильному пониманию, из-за неправильного понимания, из-за какого-то сдвига по фазе, я совершил это оскорбление, я понял, что это было оскорбление, мне обязательно нужно раскаяться. И что такое раскаяние? На санскрите слово «раскаяние» звучит как сантапа. Тапа — значит «огонь», сантапа значит «очень сильный огонь». Раскаяние подобно огню в нашем сердце, когда мы вдруг ощущаем боль: «Kакой же я? Зачем же я это сделал? Почему же я это сделал?» Это чувство вины, но не негативно понятое чувство вины, а чувство вины, которое очищает.

И в Третьей песни «Шримад-Бхагаватам» (3.31.13), в истории про Джаю и Виджаю есть очень важные знаменитые слова: атапйамана-хридайе аваситам намами — я кланяюсь Господу, который живёт в сердце, хридайе аваситам — Он живёт там, атапйамана — в кающемся сердце. Это слово атапйамана — это причастие настоящего времени. Иначе говоря, раскаяние для вайшнава — это длящееся постоянно состояние. Не то, что я немножко покаялся, потом опять пустился во все тяжкие, потом опять покаялся. Шрила Прабхупада замечательно совершенно переводит эту вещь, он говорит, что человек может понять…  в комментарии к этому стиху, комментируя эти слова, Шрила Прабхупада пишет, что «Господь находится в сердце каждого живого существа, но почувствовать Его присутствие может только кающийся человек».

То есть это наука, что ли, покаяния, или раскаяния — это не простая наука. Я помню, по молодости своей с вьясасаны проповедовал, что нам не в чем каяться. Но Шрила Прабхупада придерживается другого мнения на этот счёт. Мы сможем понять Господа, только если в сердце будет жить искреннее раскаяние, то есть если мы поймём, что я, Господи Боже мой, сколько же всего я наделал, сколько же, даже став преданным, я обидел, причинил боль стольким людям, стольким живым существам, я постоянно гордился собой, я смотрел свысока на других людей и так далее.

То есть это состояние раскаяния — важная вещь, и ему надо учиться. То есть каждый раз, когда мы начинаем читать мантру, надо сначала, ну, как бы, покаяться. Вот он я, амара дживана сада папе рата нахико пунйера леша — моя жизнь вся была посвящена греху, из-за привязанности к греху я жил, нахико пунйера леша — у меня нет никаких заслуг, даже тени этих заслуг.

Это несколько предварительных слов ещё об одном очень важном методе. И, в принципе, человек может, помня об этих десяти оскорблениях, повторять один круг, раскаиваясь в своих оскорблениях преданных, и так далее, по всем этим десяти. И так десять кругов пройдёт в покаянии. Все остальные можно с радостным и лёгким сердцем повторять.

Но, ещё раз, этот жар внутри должен быть. Не должно быть самоуспокоенности: «у меня всё хорошо», потому что, как я объяснял в прошлый раз на прошлом вебинаре: «если бы у меня было всё хорошо, то сердце моё было бы мягкое». И мы говорили о том, что значит мягкое сердце. Мягкое сердце при одном упоминании о Господе, при какой-то ассоциации, связанной с Господом, сразу же приходит в некое возвышенное, возбуждённое состояние: либо слёзы начинают течь из глаз, либо волосы становятся дыбом. Как с Мурари Гуптой, который был аюрведическим врачом при мусульманском правителе, и когда он увидел, как его обмахивают веером, он упал в обморок. Ему одного этого веера из павлиньих перьев хватило для того, чтобы в сердце его поднялась эта бхава.

Но когда у нас сердце жёсткое, то мы ничего не чувствуем в этом сердце, сердце высохло, оно индифферентное, равнодушное. Почему? Потому что нас интересуем только мы сами. Потому что у нас есть только представление о себе, как мы говорили в прошлый раз: ахам мамади-парамо, человек поглощён мыслями о себе: «Если мне хорошо, то всё нормально, а всё остальное меня не касается — моя хата с краю. Мне нет никакого дела до страданий других живых существ, мне нет никакого дела вообще ни до чего». В этом жёсткость сердца. И мы говорили, что оно начинается с кшантир авйартха-калатвам вирактир мана-шунйата, кшантир — со способности прощать других людей и с этой открытости по отношению к другим людям.

Мы также очень важную вещь говорили о том, что такое апарадха, что апарадха — это преступление против любви. Что такое любовь? Любовь — это некий сознательный поток наших мыслей и чувств, направленный по отношению к другому человеку или Господу, с постоянным благословением: «Пусть у тебя всё будет хорошо». И одновременно с этим любящий человек очень боится обидеть другого человека, нанести какую-то рану другому человеку, причинить ему боль. Он сознательно не будет никогда этого делать. Если делает это бессознательно, сразу же будет раскаиваться в этом, просить прощения со слезами на глазах. Почему? Потому что счастье другого человека для него очень важно. И он никак не хочет ни своими словами, ни своими делами, ни даже своими мыслями, ни даже какими-то жестами или ещё чем-то омрачить счастье или настроение другого человека.

И в этом, собственно, смысл бхаджана-крии. Смысл бхаджана-крии, или анартха-нивритти, когда мы избавляемся от анартх, в том, чтобы мы постоянно отслеживали состояние своего сердца. Нравится ли оно Господу или нет? Доставляю ли я Ему радость тем, что творится в моём сердце, или, наоборот, я приношу Ему огорчения? И даже если я повторяю святое имя, Ему не очень радостно от такого повторения. Вот. Это, в общем-то, смысл всех наших оскорблений.

И мы говорили, что всё исходит, в конце концов, из нашего эго, ахам мамади-парамо. Это десятая апарадха, о которой мы поговорим обязательно. И мы сейчас эгоцентрики, наше эго стоит в центре. Мы хотим стать кришна-центриками. Из эгоцентриков мы хотим превратиться в кришна-центриков, чтобы Кришна, Его желания, Его счастье стало для нас главным — не наше собственное. Но промежуточная ступень между… практически невозможно перепрыгнуть из этого состояния эгоцентризма, вдруг перескочить, вскочить выше своей головы и вдруг поставить Кришну в центр. Поэтому промежуточная ступень — мы становимся садху-центриками. Мы ставим желания садху, или ощущения садху, мнение садху в центр своей жизни и пытаемся сформировать свои мнения в соответствии с его мнением. Не пытаемся сами диктовать условия здесь. Вот.

И, соответственно, мы говорили с вами в прошлый раз о первом оскорблении святого имени, садху-нинде, что такое садху-нинда. И мы говорили о том, что, очень важная вещь, что садху — это не тот, кто не имеет недостатков. Иногда люди очень радуются, когда они нашли недостатки в садху и начинают выставлять их напоказ, и это называется садху-ниндой. Садху не тот, у кого нет недостатков, — это нужно очень хорошо понять. У садху МОГУТ быть недостатки. Это не помешает ему оставаться садху — апи чет су-дурачаро / бхаджате мам ананйа-бхак (Б.-г., 9.30). Он может оставаться садху, даже если он совершает самые неблаговидные поступки, неприглядные поступки. Но он кришна эка шаранам — он принял прибежище у Кришны, самйаг вйавасито хи сах — его решимость направлена по отношению к Кришне, и поэтому такой человек — садху.

И нам не нужно тратить свою энергию и силы на то, чтобы разоблачить его. Люди почему-то думают, что успех их духовной жизни заключается в том, чтобы вывести всех садху на чистую воду и показать их недостатки. Нет, это крушение нашей духовной жизни.

И Шрила Прабхупада в знаменитом письме Атрее Риши, по-моему, знаменитое письмо, Ниранджана Махарадж очень часто его цитирует, про утопию. Шрила Прабхупада очень чётко пишет об этом: «Люди не должны ожидать, что даже в сознании Кришны будет какая-то утопия, или какие-то нереальные вещи. Так как преданные — личности, всегда будут какие-то недостатки у них. Однако разница заключается в том, что у них есть недостатки, но так как они отдали всё ради служения Кришне: свои деньги, свою работу, свою репутацию, своё богатство, своё образование высокое — всё, все их недостатки стали трансцендентными, что бы они ещё ни делали, потому что их главное намерение — так или иначе, служить Кришне. “Тот, кто занят в преданном служении, несмотря на самые отвратительные поступки, должен считаться святым человеком, потому что он находится в правильном положении”», — Шрила Прабхупада цитирует этот стих: апи чет су-дурачаро. И дальше он говорит: «Преданные Кришны — самые возвышенные люди на планете, лучше, чем даже цари какие-то. Поэтому мы должны помнить об этом, подобно пчеле, которая всё время ищет нектар, или самые лучшие качества в человеке, а не превращаться в утопистов, которые ищут идеальных людей и летят на открытые раны и на недостатки, потому что они не могут найти некого утопического идеального состояния здесь. И, в конце концов, такие люди, утописты, превращаются в майявади».

То есть очень важную вещь мне хотелось ещё раз подчеркнуть, потому что, на самом деле, это фундамент нашего успеха в сознании Кришны. Мы не должны закрывать глаза на недостатки преданных. Все эти объяснения не в том, что мы должны сейчас превратиться в каких-то роботов и, не дай Бог, вот так вот не смотреть никуда и пытаться объяснять себе, что преданные все совершенны, нет! Мы можем видеть недостатки. Но мы не должны позволять этим недостаткам заслонять трансцендентные достоинства преданного. А это, к сожалению, сплошь и рядом происходит. Так как наши глаза материальны, все материальные недостатки бросаются нам в глаза, и мы видим их. И они не просто бросаются нам в глаза, они заслоняют достоинства человека от нас, и мы не видим этих достоинств, а начинаем судить его по материальным меркам. Если он хорошо ко мне относится — он хороший, если он враждует со мной — он плохой, но это же совершенно не важно! Да, у человека могут быть недостатки, будут недостатки. Но мы не должны всё время рассматривать его сквозь эту материальную линзу нашего эго, сквозь лупу: «Ага! Вот ещё один! Я нашёл! Вот он, вот он! Смотрите на него! Сейчас выведем его на чистую воду!» Это будет нинда, это будет садху-нинда, сатам ниндам намнах парамам апарадхам витануте — это самое большое оскорбление, которое можно допустить.

И некоторые преданные очень уязвимы для критики. Некоторые преданные, более того, они выставляют напоказ свои недостатки, чтобы как раз неискренних людей отогнать. Как Гауракишор Дас Бабаджи, он постоянно ругался, он всё время сидел в нечистом месте, и очень легко было найти в нём недостатки, он сознательно это делал. Некоторые преданные надевают на себя этот, как Джада Бхарата, Джада Бхарата — другой пример, он не хотел, чтобы люди поклонялись ему, поэтому он надел на себя эту маску полубезумного дурачка какого-то, который не мог толком даже говорить, немого. Поэтому с преданными надо быть осторожными и надо стараться смотреть на них сквозь другую линзу, сквозь линзу преданности.

Как можно научиться видеть, различать преданность в человеке? Для этого нужно общаться с садху, как уже говорилось, потому что, когда мы общаемся с садху, мы учимся смотреть на других людей глазами этого садху и видеть хорошие качества там, где мы сами бы не увидели эти хорошие качества. Вот. Поэтому Бхактивинодa Тхакур подчёркивает, что причина, особенно первого оскорбления — это неблагоприятное общение. И чтобы загладить это первое оскорбление, нужно, наоборот, попытаться найти общество людей: ниндади-шунйа-хридам ипсита-санга-лабдхйа, общаться с людьми, которые свободны от нинды, ниндади-шунйа, чьё сердце, хридам ипсита-санга-лабхйа, мы должны всё время хотеть общаться с ними. Даже если у нас нет возможности, само по себе желание будет очищать. И когда мы начинаем прославлять преданных, то это самый лучший способ загладить этот порок.

И также ачарьи объясняют, Джива Госвами в частности, что слушать оскорбления в адрес других — это тоже оскорбление. И какое лекарство? Не обязательно идти к этому человеку, но можно прославить этого человека или услышать славу этого человека теми же ушами, которые осквернились. Мы можем попросить кого-то рассказать о замечательных качествах этого преданного. Нам расскажут, и наши уши очистятся, и наше сердце таким образом очистится.

 Ещё раз, смысл этого первого оскорбления, очень важного, в том, что мы должны научиться ценить преданность в других людях, видеть её, различать. Как любая наука, любая наука учит нас различать что-то, видеть что-то, что мы в противном случае не увидели бы. И наука о преданности, наука бхакти, учит нас видеть преданность в других и ценить эту преданность.

Второе оскорбление святого имени:

шивасйа шри-вишнор йа иха гуна-намади-сакалам

дхийа бхиннам пашйет са кхалу хари-намахита-карах

Не вдаваясь в подробности этого очень важного второго оскорбления, иногда преданные думают, что ну, мне-то это не грозит: считать имена полубогов, таких, как Господь Шива и Господь Брахма равными или независимыми от Господа Вишну. К сожалению, грозит. Боюсь, что расстрою вас своим объяснением смысла этого оскорбления.

Смысл этого оскорбления в том, что у нас есть дефекты в нашей самбандхе, в нашем самбандха-гьян, наша концепция неправильная. И мы сами иногда можем не отдавать себе отчёт в том, в какой-то ошибочности нашей концепции. И эта неправильная концепция естественным образом формируется у нас, потому что мы глубоко в душе остаёмся материалистами.

Каким образом проявляется эта неправильная концепция? Она может проявляться либо в майяваде скрытой, а мы все с вами чуть-чуть майявади, и это значит, что все полубоги равны, что не важно, кому поклоняться: Шиве поклоняться, Дурге поклоняться. В конце концов, все они проявление одного и того же. И иногда у нас появляется что-то вроде этого: «Ну вот, на всякий случай, можно ещё этот обряд сделать, эту мантру почитать и, на всякий случай, ещё Шани, Сатурну, поклониться, чтобы Сатурн меня не мучил слишком сильно». Вот. Ну, в конечном счёте, таким образом, возникает основанный на имперсонализме политеизм, когда все говорят: «Ну да, есть много-много полубогов, но на самом деле они все — один не лучше другого, поклоняться нужно всем, чтобы, в конце концов, реализовать Брахман».

Вот. Это знаменитая формулировка Свами Вивекананды о том, что баклажан ничуть не хуже, чем Туласи, булыжник ничуть не хуже, чем шалаграм. А можно поклоняться Туласи, можно поклоняться баклажану, так? Разница только в том, что тот, кто поклоняется Туласи, попадёт во Вриндаван, а тот, кто поклоняется баклажану, попадёт в то место, где растёт много баклажанов, а так никакой разницы нет. То есть — это майявада, которая очень глубоко в нашем сердце засела.

Это одна ошибка, а другая ошибка — соответственно, считать полубогов равными и независимыми от Господа, независимо могущественными. И, соответственно, на всякий случай, опять же, поклоняться всем — ну, вдруг, там, Кришна недосмотрит, недозаботится обо мне, а вот Шани, он, там, мы ему, там, подсунули немножечко взяточку, он свою благосклонность ко мне проявит. Вот.

И, то есть, смысл в том, что нельзя поклоняться кому-то ещё независимо, и ачарьи объясняют знаменитый стих:

йатха̄ тарор мӯла-нишечанена

тр̣пйанти тат-скандха-бхуджопаш́а̄кха̄х̣

пра̄н̣опаха̄ра̄ч ча йатхендрийа̄н̣а̄м̇

татхаива сарва̄рхан̣ам ачйутеджйа̄

(Бхаг., 4.31.14)

Перевод:

«Поливая водой корень дерева, мы снабжаем энергией ствол, большие и маленькие ветки и все остальные части дерева, а отправляя в желудок пищу, даем силу органам чувств и другим частям тела. Точно так же, просто поклоняясь Верховному Господу в процессе преданного служения, человек тем самым удовлетворяет полубогов, которые являются неотъемлемыми частями Господа».

Они говорят, что нужно поливать корень дерева, это первое сравнение: йатха тарор мула-нишечанена / трпйанти тат-скандха-бхуджопашакхах, потому что, если мы поливаем корень, то все веточки и все листики будут сыты. Но кто-то может сказать: «Ну, хорошо, да, буду поливать корень, но заодно ещё и веточки, и листики, беды-то никакой нету, только хорошо будет дереву от того, что я веточки и листики поливаю». Поэтому в этом стихе приводится второе сравнение: пранопахарач ча йатхендрийанам, или подобно тому, как мы кормим упаха̄ра̄т, кладём еду в желудок, ча йатхендрийа̄н̣а̄м̇ — в результате этого все наши чувства: глаза, уши, рот, нос становятся сильными, и мы можем хорошо взаимодействовать — ноги, руки, жить в этом мире.

Так вот, это второе сравнение, какой смысл, зачем приводить два одинаковых сравнения? Второе сравнение, оно как раз доказывает то, что в глаза не нужно пищу совать, что если мы будем пытаться засунуть пищу в ухо, кашу гречневую или ещё что-то, или в глаза, или в нос, то ничего хорошего не будет, это будет вредно. Иначе говоря, «ничего плохого в том, чтобы поклоняться другим, нету». Есть плохое! Это всё равно, что, ещё раз, совать пищу не туда, куда нужно. Пищу нужно совать только в свой желудок через язык и через рот, ни в какие другие отверстия пищу совать не нужно, потому что это только помешает нашему счастливому существованию.

Точно так же наше поклонение другим. И тут нужно быть, действительно, очень осторожным, надо понимать: да, есть один Верховный Господь, все остальные поклоняются Ему, все остальные Его слуги, я должен поклоняться только Верховному Господу. Одновременно с этим я понимаю, что другие тоже служат Ему, и я могу поклоняться другим, но памятуя о том, что они слуги Господа.

Как мы поклоняемся преданным, точно так же можно поклоняться полубогам, памятуя о том, что они слуги Господа. Как мы поклоняемся преданным? Мы кормим их маха-прасадом от Господа, точно так же полубогов можно кормить маха-прасадом от Господа, или можно помнить о том, что они вибхути Господа, что они некие богатства Господа, некие шакти-авеша-аватары Господа, в которые часть трансцендентной энергии Господь вложил. Или как тем, кто находится в духовном мире, если речь идёт о спутниках Господа в духовном мире, как в Йога-Питхе, в графическом изображении того, что происходит в духовном мире на янтре, там указано, что вот тут вот находится Дурга, тут находится Махадев, Шива. Или как, когда мы приходим к Вамшивату, то перед тем, как взойти к Вамшивату, мы идём в храм Гопешвары Махадевы и кланяемся Гопешваре Махадеву. Гопешваре Махадеву можно кланяться, потому что он вечный спутник Господа, участник Его лил, это не Шива материального мира, это участник вечных лил Господа в духовном мире, и он сторожит Его раса-мандалу, и поэтому сначала нужно поклониться ему.

То есть ачарьи объясняют, каким образом нужно правильно относиться к различным полубогам, или, в конечном счёте, можно всегда думать о том, что в сердце этого полубога находится Вишну и поклоняться Вишну в сердце. Как история, которую Шрила Джива Госвами цитирует в «Бхакти-сандарбхе», история одной из форм Нрисимхадева, которая называется спхота-лингам. Спхота-лингам значит «вырвавшаяся из лингама». В Южной Индии есть храм этого спхота-лингама, Нрисимхадева. И история, которая в «Дхармоттара Пуране» рассказывается об этом, как некий брахман Вишваксена, чистый брахман, чистый вайшнав, путешествовал, пришёл в какую-то деревню и встретился там с предводителем этой деревни или с сыном этого предводителя. И тот увидел его и сказал: «У меня сегодня болит голова, я каждый день поклоняюсь Шиве, и я прошу тебя сегодня вместо меня поклониться Шиве».

Вишваксена, брахман, стал объяснять: «Я экантин, я поклоняюсь только Вишну, или Санкаршане, или Васудеве, или Прадьюмне, или Анирудхе, только этой четвертичной форме Господа.  Я не поклоняюсь никому другому, я не имею права». Тогда тот достал меч из своих ножен и пригрозил ему и сказал, что «если ты не сделаешь то, что я скажу, то я тебя убью!» Тот сказал: «Ладно, ладно, хорошо». Вот они пошли, они пришли в храм Шивы, и Вишваксена встал перед Шивой с подносом, с атрибутами для поклонения и стал думать, что делать. И потом подумал, что люди поклоняются Господу Шиве независимо, потому что у них тьма, тамас, в сердце, из-за этого тамаса, из-за этой тамо-гуны они поклоняются Господу Шиве, поэтому я буду поклоняться Нрисимхадеву, который находится в сердце всех живых существ, чтобы Он устранил это невежество из их сознания.

И он взял цветы в пригоршню и опустил эти цветы на шива-лингам и произнёс вслух мантру ом нарасимхая намаха. И этот сын предводителя деревни услышал это, он разъярился страшно. Он ворвался в эту комнату, вытащил меч и попытался было отрубить голову этому Вишваксене прямо там. И в этот момент Нрисимхадев вырвался из лингама и отрубил голову этому негодяю. И с тех пор Нрисимхадев, вырвавшийся из лингама (там остатки этого лингама есть), и Нрисимхадев, появившийся оттуда, есть как признак того, каким образом можно поклоняться другим живым существам или, особенно, могущественным живым существам, полубогам: ни в коем случае не независимо от самого Господа! Вот.

Но, что самое главное тут, в этом оскорблении, как я уже сказал, оно не такое самоочевидное, не такое… нельзя сказать, что у нас есть иммунитет, потому что вторая редакция, или второе прочтение этого стиха: гуна-намади-сакалам дхийа бхиннам пашйет —  если человек смотрит на благие шивасйа шри-вишнор имена Кришны, гуна, качества Кришны, намы и так далее, на все остальное, как дхийа бхиннам, — он видит отличие в имени Кришны от Него Самого, он видит отличие в качествах Кришны от Него Самого, в лилах Кришны от Него Самого, то есть имеет, по сути дела, материальную концепцию Бога.

Что значит смотреть на Господа и видеть отличие между Ним и Его именем? Как в нашем с вами случае, между нами и нашим именем есть разница — наше имя не отражает нашей внутренней сути. И люди переносят свои материальные представления, свой материальный опыт на трансцендентную сферу и не понимают очень сложную для понимания истину. Ее понять не так-то просто, поэтому практически все в той или иной степени повинны в этом оскорблении. А сложная для понимания истина заключается в том, что Господь является личностью, обладающей непостижимыми энергиями. И само слово «непостижимыми», ачинтья-шакти, означает, что на логическом уровне это невозможно понять. Когда мы пытаемся логическим образом осмыслить природу Господа, то мы, вольно или невольно, создадим какой-то образ, там, я не знаю, кого-то, кто сидит на облаке или кто-то, кто на своей планете, там, пасет материальных коров и так далее, то есть, у нас будет чисто материальное представление.

Чтобы создалась трансцендентная концепция при повторении святого имени Господа, которая поможет нам чувствовать, что святое имя неотлично от Самого Господа, нам нужно общение, прежде всего, с духовным учителем. Это третье оскорбление.

Через общение с духовным учителем, ачинтья-шакти… мы сможем понять ачинтья-шакти. Ачинтья-шакти не значит, что это энергия, которую в принципе невозможно понять. Ачинтья-шакти значит логически непостижимая энергия, энергия, природу которой невозможно понять на логическом уровне. Ее можно понять, ее можно почувствовать, можно иметь опыт соприкосновения с этим. Как этот сапожник, который Нараде Муни проповедовал и говорил: «Мой Господь такой великий! Ты говоришь, что Он продевает слона сквозь игольное ушко. Но мой Господь вложил баньян в крошечное семечко баньяна, гигантский баньян, целый лес баньяновых деревьев в одно маленькое семечко!»

То есть, чем отличается сапожник от того брахмана, который, услышав от Нарады Муни, что Господь продевает слона сквозь игольное ушко, и сказал: «Это невозможно. Этого не может быть!»? Одним — то, что сапожник понимает ачинтья-шакти Господа. И поэтому понимает, что Он — личность, и что Он может делать все, Он может проявиться из любого места полностью, целиком, Он полностью присутствует в Своем имени и при этом может не присутствовать в Своем имени — имя превратится, всего лишь навсего, в материальный звук. Как это так, одно и то же имя? Но это ачинтья-шакти! Ачинтья-шакти в том и заключается, что Он может сделать всё. Всё, что Ему хочется. Его энергия способна на всё, что угодно. И почувствовать эту ачинтья-шакти, то есть неотличие Самого Господа, полное неотличие Самого Господа от Его святого имени, можно, опять же, только при общении с человеком, у которого есть этот опыт.

Я думал, какой пример в этой связи привести? Потому что действительно очень странная концепция, что имя целиком неотлично от Господа. Но до какой-то степени даже в материальном мире у нас есть этот опыт. Как любящие люди начинают поклоняться имени своей возлюбленной или своего возлюбленного, есть стихи, прославляющие это: «Среди миров, в мерцании светил одной звезды я повторяю имя» или «Имя твое — птица в руке. Имя твое — льдинка на языке» и так далее. Люди прославляют имя и поклоняются имени, потому что у них есть этот опыт, когда они слышат имя, то образ, качества возлюбленного — благодаря любви —содержатся в этом имени.

Или другой пример, немножечко из другой оперы, но тоже, в общем-то, достаточно характерный. Представьте себе светский прием, на котором должен присутствовать сам царь или президент страны, и много людей собралось, они находятся в этой зале, и они как-то… Царь, как всегда, опаздывает, потому что ему не к лицу приходить вовремя. Все уже пришли, кто-то разговаривает, кто-то общается, стоит шум, люди переходят от одного кружка к другому, кто-то ест, кто-то еще что-то такое. И вдруг выходит человек и говорит: «Его превосходительство» или «Его величество идет». И сразу же все распрямятся, все праджалпу прекратят, все перестанут есть, и все будут смотреть туда, откуда должен будет появиться сам царь. Ну, то есть имя пришло вначале, и это имя воздействовало на людей практически так же, как присутствие самой этой важной персоны. Еще как бы они не видят этой важной персоны, но имя уже есть. И имя заставляет людей менять поведение, заставляет их становиться внимательными, заставляет прекращать какие-то неважные разговоры, сосредотачивать свое внимание на всем этом.

И точно так же тут, это второе оскорбление святого имени — когда мы смотрим на имя, или на качества Господа, или на форму Господа, как отличную от Него, то есть, по сути дела, с пренебрежением смотрим на Господа, имеем материальные концепции, материальные представления и таким образом мы отделяем имя от Самого Господа. То есть это вторая важная апарадха. И, по сути дела, опять же, общим способом нейтрализации этого оскорбления является наше общение с людьми, которые поняли ачинтья-шакти Господа, которые чувствуют присутствие Господа везде, которые живут в этом мире не как радостные животные, которые пытаются наслаждаться здесь, а как бхакты, как поклоняющиеся Господу, которые почувствовали святость энергий Господа и понимают присутствие Господа в своей энергии и пытаются поклоняться Господу всем.

Общение с ними и изучение шастр, которые объясняют ачинтья бхеда абхеда таттву, слов ачарьев, повторение этих слов снова, и снова, и снова, когда мы пытаемся понять эту ачинтья бхеда абхеда таттву, потому что это второе оскорбление — как раз недостаток в понимании этой таттвы, что, собственно, это оскорбление и первое оскорбление — это более грубые формы более тонких оскорблений. В этом списке из десяти оскорблений оскорбления расположены в порядке от самых грубых к самым тонким. Самое тонкое — ахам мамади парамо, когда человек поглощен своими представлениями, своим собственным величием и ставит себя в центр. Самое грубое — оскорбление преданных Господа. А второе по грубости оскорбление — это неправильное отношение к различным проявлениям Господа великим, неправильное отношение к энергии Господа, неправильное понимание или неправильная концепция Господа. В свою очередь, они основаны на чуть более тонких, но тоже достаточно грубых оскорблениях — третьем и четвертом: гурор авагья, шрути-шастра-нинданам, которые мы сейчас с вами рассмотрим. Вот.

То есть, ещё раз, чтобы нейтрализовать эту привычку — либо поклоняться многим для того, чтобы извлекать свою выгоду из этого поклонения, как маленький ребенок, он, когда нужно к матери подластиться, когда мать запрещает что-то, он бежит к отцу в надежде на то, что отец разрешит. Точно так же и человек, он поклоняется одному, но если не получилось у одного, бежит к другому: может, он даст то, что мне нужно. То есть снова, и снова, и снова я должен понимать — Бог один, поклоняться нужно только Богу, всем остальным тоже нужно, всех остальных нужно уважать, нужно любить их, нужно поклоняться им в зависимости от их преданности Господу, их расположения на лестнице, но они не являются самостоятельным объектом моего поклонения. Вот. Рассказывать об этом, изучать, это — нейтрализует эту программу в нас, и, в конце концов, даст нам опыт неотличия, бхиннатвам нама-наминох, имени от носителя имени.

Третье оскорбление, очень важное для нашего понимания — гурор авагья. Важность этого оскорбления определяется, в частности, тем, что в очень знаменитой шанти-патха мантре из «Тайттирия-упанишад», которую принято повторять перед лекциями, перед занятиями, перед уроками, на лекциях по шастрам, эта мантра звучит так:

om sa̱ha nā̍vavatu

sa̱ha nau̍ bhunaktu

sa̱ha vī̱ryaṁ karavāvahai

te̱ja̱svinā̱vadhī̍tamastu̱ mā vi̍dviṣā̱vahai

Ученики и учитель вместе молятся о том, чтобы Господь защитил их, помимо того чтобы Он дал терпение, помимо того чтобы Он напитал нас трансцендентным знанием sa̱ha nā̍vavatu sa̱ha nau̍ bhunaktu sa̱ha vī̱ryaṁ karavāvahai, помимо того чтобы Он дал нам силу, или vī̱ryaṁ,  mā vi̍dviṣā̱vahai —  чтобы Он сделал, избавил наше сердце от неприязни, от злобы по отношению к друг к другу, потому что, к сожалению, между учеником и учителем — это распространенное явление — может появиться неприязненное отношение, потому что гуру давит, гуру заставляет что-то нас делать, и иногда у нас может появиться эта неприязнь. Поэтому ученики должны были вместе с учителем повторять эту мантру: «Защити нас от этого, защити нас от этого материализма, от худшего проявления материализма». Вот.

Собственно, третье оскорбление — гурор авагья; сначала нужно понять, кто такой гуру, а потом нужно понять, что такое авагья. Гуру, опять же, наверняка, много лекций по гуру-таттве было услышано, но в данном случае имеется в виду гуру, который дал нам святое имя и который учит нас повторять святое имя. И принцип, первый принцип, который нужно очень хорошо понять — это то, что ни в каком деле, ни в каком деле, ни в каком деле невозможно достичь совершенства, не имея учителя! Особенно, если речь идет (на самом деле никаких исключений нет), но особенно, если речь идет о каких-то вещах практических, которые нужно реализовывать на практике, то никаких шансов достичь совершенства нет. Человек может быть самоучкой, но самоучка значит, в общем-то, дилетант. Из самоучек никогда не получаются люди, которые действительно освоили во всех тонкостях какую-то науку. Человек должен быть трудолюбивым, он должен учиться сам, но без общения с гуру он никогда не поймет каких-то секретов и каких-то тонкостей. Он будет любителем, он будет оставаться любителем.

Если мы хотим оставаться бхактами-любителями, дилетантами, то есть, по сути дела, каништха-адхикари, начинающими преданными, то тогда мы будем отвергать необходимость духовного учителя. Духовный учитель — это тот, кто может указать нам на такие ошибки, которые мы сами никогда не заметим.

Я в свое время читал мемуары Шостаковича, великого композитора двадцатого века, и он вспоминал о своем учителе с очень большой благодарностью — снова, и снова, и снова он прославлял его, это был такой композитор Глазунов. И он одну очень любопытную вещь рассказал про этого композитора Глазунова. Он говорит, что он обладал абсолютно феноменальной памятью, и он мог несколько лет спустя сказать своему ученику, какую одну ноту он неправильно взял, когда играл какое-нибудь сложное произведение лет пять назад на экзамене. Так, представьте себе — человек играет, играет, играет, он делает одну ноту, так. Учитель, у него есть этот безукоризненный слух, он видит, что человек сфальшивил, он ему говорит: «Вот тут ты ошибаешься». Сам человек никогда не сможет это отследить. Ему будет казаться, что, в принципе, все хорошо, всем остальным будет казаться — отличный бхакта, замечательно совершенно себя ведет, вообще хороший чистый преданный. Гуру найдет его недостаток, покажет ему этот недостаток, еще припомнит ему через пять лет, что ты сфальшивил вот тут-то, вот тут-то, вот тут-то. Понятно, что гуру не всегда это делает, но это просто пример, который показывает, для чего нужен духовный учитель. Потому что иначе мы никогда не сможем — нам нужен взгляд человека, который не находится в нашей майе, в нашей иллюзии. Вывести себя из иллюзии, спасти себя из иллюзии можно только с помощью такого человека.

Собственно, в чем смысл этого общения с учителем? Еще один смысл, один смысл — он укажет нам на ошибки, другой смысл — это то, что вместе с ним какие-то сложные вещи кажутся очень легкими, потому что они легкие для него. И мы находимся рядом с ним, видим, как легко ему какие-то вещи даются, и думаем: да это же, оказывается, совсем просто. А сами мы никогда бы не взошли на эту высоту, потому что у нас был бы блок, и мы думали бы, как это можно делать.

Это простой, достаточно очевидный пример — мы смотрим на то, как легко человек какие-то вещи делает, и думаем: «А, оказывается это так просто, оказывается, вот так это надо делать, оказывается, я тоже могу». И гуру, он как бы своим примером говорит: «Tы можешь, ты можешь, ничего сложного нет». Как иногда люди мне говорят, что вот, ну, «я никогда не думал, что я смогу когда-нибудь повторять шестнадцать кругов, для меня четыре круга было совершенно невероятной какой-то вещью, но потом вы сказали, что давайте, повторяйте, и вот я повторяю, и чудо случилось» — почему? Потому что, опять же, человеку было сложно, реально сложно повторять четыре круга, там, или пять кругов, сидеть, не думать, не сходить с места. Но он видит какого-то человека, который сидит там, или как во время ретритов Шачинанданы Махараджа, да, люди, там, еле-еле шестнадцать кругов повторяли, и тут наступает решительный день: шестьдесят четыре круга нужно повторить. Вот. И вдруг все повторяют, неожиданно для себя, ещё и больше повторяют, и думают: «О, как здорово, как хорошо!» Почему? Потому что рядом есть человек, который говорит: «Это вообще ерунда. Ну что такое 64 круга — детский сад, какие проблемы!». Это то, каким образом учит гуру.

Бхактивинода Тхакур ещё одну интересную вещь говорит в «Шри Харинама Чинтамани», неожиданно достаточно. Вернее, сначала он говорит достаточно ожидаемую вещь, он говорит, что есть дикша-гуру и есть шикша-гуру, и это понятно. Дикша-гуру олицетворяет кришна-сварупу, то есть, как бы, внешнюю форму. От дикша-гуру мы получаем мантру, мы получаем святое имя и дикша-мантру, в которой заложены отношения с Господом. Шикша-гуру — кришна-сварупа, то есть внутреннее настроение Кришны. Шикша-гуру может быть тот же самый человек, что и дикша-гуру, или кто-то другой, который объясняет нам эти тонкости внутреннего настроения, в каком настроении нужно повторять мантру.

Дикша-гуру дал нам мантру. Дикша-гуру вложил свою бхаву туда, безусловно. Но шикша-гуру, это может быть тот же самый человек, объясняет тонкости того, каким образом повторять эту мантру в правильном настроении, не совершая оскорблений, и так далее. Но потом — неожиданно — Бхактивинода Тхакур вдруг переходит к ачарьям-основателям. Он говорит, что есть Рамануджа-ачарья, что есть Нимбарка-ачарья, Мадхава-ачарья, Вишну-свами — четыре ачарьи-основателя сампрадаи. Он говорит, что для всех последователей каждой конкретной сампрадаи ачарья-основатель является шикша-гуру.

И почему я говорю, что это достаточно неожиданное утверждение? Потому что обычно об этом не говорят. Почему вдруг Бхактивинода Тхакур заговорил об этом? Я думаю, что он заговорил об этом для нас с вами. Для того чтобы мы поняли, что для нас пример Шрилы Прабхупады, как того, кто принёс движение сознания Кришны на Запад, очень-очень важен, и что Шрила Прабхупада останется нашим шикша-гуру всегда. И это нужно очень чётко записать в своём генетическом коде. Ну, по крайней мере, это одна из причин, или, если не из причин, то одно из важных следствий этих слов Шрилы Бхактивинода Тхакура.

Недавно мне задали вопрос. Я несколько раз объяснял, что в «Према-бхакти-чандрике» Нароттама дас Тхакур формулу, тройственную формулу праманы, произносит в определённом порядке, который обычно мы нарушаем. Этот определённый порядок: садху, шастра, гуру — не гуру, садху, шастра, как обычно мы говорим, а садху, потом шастра, потом гуру. Так, садху, в данном случае — великие святые прошлого, для нас это Шрила Прабхупада или великие ачарьи из нашей парампары, и они стоят на первом месте. И ученик, который задавал этот вопрос, говорит: «Как же так, я всегда думал, что шастра-прамана главная». Шастра-прамана — главная прамана, безусловно, потому что садху и гуру дают наставления на основании шастры, но для нас, если мы скажем, что шастра-прамана главная, а не интерпретация садху-шастры главная, то у нас может возникнуть иллюзия, что я сам могу понять шастру и я буду с помощью шастры смотреть, правильно ли садху объясняет мне шастру. К сожалению, такое тоже бывает. Поэтому садху стоит на первом месте, садху объясняет нам, как нужно понимать шастру.

Поэтому следующая — шастра, потом идёт гуру, духовный учитель, который разъясняет нам какие-то тонкости, то, что осталось непонятным. И, в конце концов, они должны совпадать в своих наставлениях, поэтому разницы-то нет.  Но тем не менее эти наставления садху, они очень важны, и гурор-авагья — это прегрешение против святого имени, третье, оно будет включать в себе некое пренебрежительное отношение к книгам Шрилы Прабхупады, к наставлениям Шрилы Прабхупады, и надо тщательнейшим образом избегать этого. Нужно понимать, что именно его интерпретация шастр должна стать для меня законом и чем-то очень важным.

И ещё одна очень важная вещь, касающаяся гуру, мне хотелось тоже сказать, это мой, к счастью, личный опыт: что может нам дать гуру. Необязательно даёт, необязательно этот опыт есть у всех, но у тех, у кого этот опыт есть, они могут почувствовать и понять, насколько это важно. Гуру, будучи живым, присутствующим рядом с нами, требовательным, иногда может быть даже капризным, по крайней мере, нам может показаться так, что он проявляет какие-то там… что-то от нас требует. Он может дать нам очень важную вещь — вкус полного предания. И когда человек получил вкус полного предания, он понимает, что ничто другое этот вкус не заменит.

Как мне сказал один преданный, я, пожалуй, не буду называть его имени, это один очень знаменитый проповедник русскоязычный, замечательный преданный, недавно со мной делился, и он жаловался на то, что вот этот вот дух безоговорочного предания, который царил в сознании Кришны в начале, там, в восьмидесятых годах, в начале девяностых годов, который был при Шриле Прабхупаде, он куда-то постепенно-постепенно уходит, и всё превращается в некое такое благочестивое времяпрепровождение, когда гуру учит шастрам, ученики изучают шастры, сдают экзамены, а что-то очень важное при этом уходит.

И он делился со мной этим своим сожалением в связи с одной очень важной работой, которую мы вместе ведём, и он делился опасениями, что можно превратить, вообще, ИССКОН в некую, ну такую, очень хорошую, очень такую белую пушистую секту, религию, где всё хорошо, где что-то очень важное ушло, потому что этот дух живого предания, он очень важен и, если он уходит, уходит очень многое. В частности, уходит вкус к повторению святого имени, потому что на этой волне предания человек может повторять святое имя совсем по-другому, и святое имя откликается по-другому.

Так вот, он сказал мне, он сказал: «Вы меня знаете хорошо, и вы знаете, какой я строптивый. Вы знаете, что я никому не подчиняюсь». Он говорит: «Однажды я недавно, в последний раз, я был со своим духовным учителем, я служил ему лично, и в порыве признательности и благодарности я ему сказал: «Гуру Махарадж, вы единственный в этом мире, кого я боюсь ослушаться, единственный! Больше я никого не боюсь ослушаться!» Притом, что этот преданный, у него там есть и шикша-гуру, и все остальные, но он мне сам рассказал об этом. Он сказал об этом, что — и это действительно факт — для меня есть человек, чьё слово для меня абсолютный закон. Он рассказал мне историю про то, как он занимался каким-то делом, писал что-то важное, одновременно служил своему гуру. Гуру у него спросил: «Ты доделал это-то, что ты пишешь?» Он сказал: «Нет, я не могу, потому что, ну, у меня слишком много других обязанностей, я вам готовлю, туда-сюда», и в этот момент он его вёз на машине куда-то, и гуру ему сказал: «Остановись». Тот остановился, не понимая, что происходит. Гуру открыл дверцу машины, вышел, говорит: «Я пошёл пешком. Ты возвращайся домой и делай ту задачу, о которой тебе было сказано». Это для меня был таким шоком. 

Ещё раз: смысл в том, что у человека может появиться этот опыт, который дорого стоит, потому что мы строптивые люди по природе своей, мы не хотим никого принимать или, если принимаем, то условно, только до поры до времени, пока он не переступил какие-то границы, не сделал что-то, что нам не нравится. Очень часто такое условное предание, оно есть: «Да-да, хорошо!  — такая игра в предание. — Вы, там, говорите мне, пока мне нравится, я вас буду принимать, не понравится — ну хорошо, отвергну. Вон, там много всяких людей в интернете, которые прекрасно себе живут в таком состоянии». Hу, так вот, важная вещь. И гурор авагья как раз об этом, о том, что ни в коем случае нельзя пренебрегать словами духовного учителя.

Мы сказали несколько слов о том, кто такой гуру. И сейчас нужно обязательно сказать, что такое авагья. В Третьей песни «Шримад-Бхагаватам», в частности, в комментарии Вишванатхи Чакраварти Тхакура, говорится о четырех степенях оскорблений: авaгья, упекша, двеша и нинда.  И если по отношению к садху употреблялось слово нинда, что значит, как мы сказали, доша- киртанам, когда мы выставляем напоказ недостатки и пытаемся указать на эти недостатки всем остальным, то в случае с гуру употребляется гораздо более мягкое слово — авагья, это самая минимальная степень оскорбления, или оскорбительности, в отношении к другому человеку. И авагья буквально значит несколько снисходительное, сверху вниз, отношение. Ну, дескать, вот, да, вообще-то он хороший, всё хорошо, но вот иногда что-то не понимает, ну вот тут вот я понимаю лучше, и шастру я знаю, ну, немножечко лучше, вот, и могу помочь иногда, или еще что-то такое. То есть авагья — это, в сущности, некое пренебрежительное отношение.

Следующее упекша — это игнорирование. Следующее двеша — это ненависть, или злоба, по отношению к человеку. И нинда — это когда уже злоба вырывается в виде каких-то оскорблений. Hо вначале все начинается с этой авагьи, с некого пренебрежения высокомерного. Hу да, скажем так, еще нельзя назвать это более сильным словом, это просто пренебрежение. Mы не понимаем при этом, что через духовного учителя с нами говорит Cам Господь, что словами, устами его может говорить Cам Господь, и что отношение правильное даcт нам гораздо больше. Авагья — значит, в сущности, думать: «Ну да, он такой же материальный человек, как и я, он ошибался».

«Шрила Прабхупада ошибался», — сколько раз мы слышали эти слова. Люди подтверждают эти слова какими-то ошибками, которые они находят где-то, и так далее. Но, еще раз, это очень опасное начало, потому что, материализовав личность духовного учителя, спустив духовного учителя на свой уровень, по сути дела это то, что я делаю: «Oн такой же, в принципе, такой же человек, как и я, ну что, парни, ну вообще, то же самое! Будем серьезными!» И я не понимаю, каким образом Кришна действует, каким образом духовная энергия действует на человека. Tо есть, опять же, мое материальное видение лишает меня трансцендентного измерения в моем восприятии, и я не понимаю, как этот человек воздействует на других.

Как Шрила Прабхупада, на скольких людей он подействовал! Просто одно соприкосновение, один вид его, одна фотография Шрилы Прабхупады. Есть Брахмананда Пури прабху, знаменитая его история, как он стал преданным. Oн увидел фотографию Шрилы Прабхупады, и он упал на колени перед ним. Эта фотография была на сиденье грузовика какого-то, человека, который на задней стороне обложки книги. Он не знал, что нужно на колени падать. Oн увидел фотографию, он подумал: «Hеужели такие люди есть?» Это значит, что Бог действует через этих людей, Бог влияет на других людей. И если мы, так или иначе, пытаемся низвести человека просто к его материальной оболочке, к материальным каким-то недостаткам, еще чему-то, это означает, что наше зрение материалистично, это значит, что наше эго, лупа нашего эго полностью действует, и мы пытаемся сохранить своё место в центре. Мы пытаемся отстоять во что бы то не стало, всеми силами в борьбе за существование, за место под солнцем. Mы пытаемся остаться в центре, и поэтому у нас появляется эта авагья.

Авагья, еще раз, — не принимать слова духовного учителя всерьез, выбирать из них то, что мне нравится, то, что мне не нравится, считать его обычным человеком и не понимать, каким образом Господь действует через него.

И как объясняет Вишванатха Чакраварти Тхакур в комментарии к этой двадцать девятой главе Третьей песни «Шримад-Бхагаватам», результатом авагьи по отношению к великому преданному является притворство, человек становится лицемером. У него появляется эта внутренняя раздвоенность, и он играет какую-то одну роль, то есть, как бы, вот это вот разделение внутреннее становится все больше и больше. Поэтому надо понимать, что мой гуру — не обычный человек, он спас меня, он дал мне святое имя. Он воодушевил меня, он воодушевляет меня по-прежнему, вселяет в меня энтузиазм идти по этому пути непростому, ограждает меня от каких-то ошибок, он защищает меня от глупостей. И если бы не он, то мой энтузиазм давно бы иссяк.

И поэтому есть очень важная формула, которая мне очень нравится, к сожалению, неправильно понимаемая. Я привел эту формулу в разговоре с одним человеком, с которым я спорил, я привел ему формулу Шрилы Прабхупады, которую тот дал — его отношение к гуру, золотая формула. Шрила Прабхупада сказал про своего духовного учителя Бхактисиддханту Сарасвати: «Мой гуру, прав он или не прав, — всегда прав». И когда я сказал эту глубочайшую формулировку, тот человек засмеялся и сказал: «O, это формула лаукика-шраддхи». Это был его немедленный ответ. «Это лаукика-шраддхa. Ну, у человека просто культ личности, человек просто внушил себе: «мой гуру, прав он или не прав, — всегда прав», и человек оболванил себя». Он не понял смысла этой фразы, потому что, когда человек говорит: «Mой гуру, прав он или не прав» — значит, у меня есть ощущение, что гуру не прав. Или, может быть, он даже не прав, по крайней мере, я вижу какую-то его неправоту, какие-то его ошибки, но при этом я пытаюсь понять, каким образом он прав. Каким образом он прав, потому что его преданность заслоняет все остальное. То есть, иначе говоря, я не позволяю, как мы говорили в самом начале этой лекции, я не позволяю материальным мелочам, или материальной шелухе, заслонить от меня самое главное, заслонить преданность. И так как он преданный, он прав, и Кришна принимает его ошибки.

Знаменитая история из Гуруваюр про одного не очень грамотного преданного, который пришел и начал цитировать «Вишну Сахасранам» с ошибками. Oн, вместо того чтобы сказать, что Господь — Он Господь небожителей, он сказал, что Господь — Господь деревьев. И брахманы подняли его на смех и сказали: «Bообще, ерунда какая-то, этот Господь деревьев, что за Господь деревьев?» B этот момент они увидели вселенскую форму Господа, и голос с неба им сказал: «A кто, по-вашему, Господь деревьев? Кто? Я и есть Господь деревьев!» И отныне в Гуруваюр «Вишну Сахасранам» читают с этой ошибкой. Потому что эта ошибка была не ошибкой.

Мой гуру, прав он или не прав, — всегда прав. Я должен понять, каким образом его преданность движет им в данном случае. Не пытаться судить его со своей материальной колокольни. Тогда как, когда я произнес эту формулу, этот горе-преданный поднял ее на смех, он сказал: «Моя формула другая. Мой гуру всегда прав, а если он не прав, то он не гуру». Что это реально значит? Реально это значит, кто гуру? Mой ум гуру. Я определяю, кто гуру, а кто не гуру. В тот момент, когда я увидел, что гуру ошибся, он перестал быть гуру для меня. Это значит, что гуру для него никогда не было. Это означает, что он всегда оставался своим собственным гуру и судьей в последней инстанции. Это значит, что он всегда совершал эту апарадху. И, в конечном счете, такие люди становятся майявади. Гурор-авагья, садху-нинда, или второе оскорбление cвятого имени, они приводят к имперсонализму, в конце концов. Они результат этого имперсонализма, непонимания того, каким образом Господь действует здесь, в этом мире, через духовного учителя, как Он проявляет Cебя полностью в cвятом имени и в каких-тo других вещах и ситуациях.

Наверняка вы слышали историю. Замечательная история про то, как мы можем смотреть на гуру как на обычного человека. Эту историю рассказывает один преданный, ученик Шрилы Прабхупады, у которого был друг. Преданный жил в Лос-Анджелесе. Их попросили стать сторожами, или телохранителями, Шрилы Прабхупады. Они по очереди несли вахту рядом с комнатой Шрилы Прабхупады. Однажды они сидели друг с другом. Шрила Прабхупада был в Лос-Анджелесе, и этот Баскар стал объяснять: «Ты знаешь, вообще потрясающую вещь я заметил: Шрила Прабхупада надевает тапочки, ему недавно подарили новые тапочки. И он надевает эти тапочки, когда выходит из своей комнаты, доходит до храмовой комнаты, оставляет их там, а потом опять их надевает и оставляет перед дверью своей комнаты, и он проходит. И тапочки новые, и я разузнал, что это за фирма, они совершенно новые, я разузнал размер». Тот услышал и не понимает, в чем дело.

— А что ты хочешь? Тебе… ты что ли для себя такие тапочки хочешь купить? Но они тебе не подойдут, у тебя другой размер.

— Нет, я купил такие же точно тапочки. Я возьму те, которые носил Шрила Прабхупада, и подменю новыми, и таким образом у меня будут в награду махапрасадные тапочки.

Тот подумал: «Это надо же, вообще!»

— Слушай, как здорово! Ты скажи мне, пожалуйста, эту фирму, я тоже куплю, я тоже это сделаю. Когда ты заменишь, я потом на следующий день сам заменю.

 Наступил следующий день, и тот с нетерпением видит этого Баскара и спрашивает:

— Cлушай, что случилось? Говори мне скорей, какой фирмы эти тапочки, я тоже куплю!

— Нет, не нужно этого делать.

— Что произошло?

— Я свой план осуществил. Шрила Прабхупада вышел, зашел в храмовую комнату, оставил свои шлепанцы. Потом, после программы, вышел, опять надел шлепанцы. И я заменил в этот момент его шлепанцы на новые. Когда Шрила Прабхупада вышел из храмовой комнаты, он надел эти шлепанцы, дошел до своей комнаты, зашел внутрь, но на этот раз он не снял свои шлепанцы перед дверью своей комнаты, что он делал обычно. И я немножко забеспокоился. Я стал думать, что бы это значило. Почему он прошел со шлепанцами внутрь? И через какое-то время приходит оттуда какой-то санньяси и спрашивает меня:

— Тебя как зовут? Баскар, да?

Тот говорит:

— Да, меня Баскар зовут.

— Шрила Прабхупада велел тебе передать, что можешь оставить у себя эти шлепанцы, это нормально, спасибо за новые шлепанцы, которые ты купил, но не пытайся обмануть своего духовного учителя больше».

Так что это тот самый случай — гурор-авагья. Когда мы пытаемся так или иначе забывать о том, что в наших отношениях с духовным учителем всегда участвует Кришна. И надо стараться избегать этого оскорбления.

Четвертое оскорбление cвятого имени. И нам придется еще одну лекцию на эту тему продолжить. Но четвертое оскорбление мы все-таки проведем. Шрути шастра нинданам — значит оскорблять шрути, шастры, или писания, которые созданы, выражают ту же самую сиддханту. Опять же, что это значит? Наше эго — привычка судить обо всем, привычка везде находить изъяны, привычка хитрить здесь, в материальном мире, эгоцентрическое наше восприятие. Когда оно переносится на … а, да, я не сказал о том, как нейтрализовать это третье оскорбление. Надо, естественно, прийти попросить прощения у духовного учителя со слезами на глазах.

И это оскорбление — результат, опять же, дурного общения, как правило. Это результат общения либо с преданными неофитами, с пракрита-бхактами, которые постоянно этим занимаются: либо оскорбляют кого-либо, либо прославляют только своего духовного учителя, говоря, что все остальные никто. Я видел, как это печально сказывается, как это разрушает вообще всю атмосферу в обществе преданных, когда неофиты начинают превозносить своего духовного учителя выше всех остальных, в ущерб всем остальным. И надо прийти к духовному учителю, попросить прощения со слезами на глазах, раскаяться перед ним и получить это прощение, заслужить это прощение. Это понятно.

Так вот, это четвертое оскорбление — шрути шастра нинданам. Человек с таким материальным подходом переносит этот материальный подход на шастры и начинает видеть какие-то недостатки в шастрах, не понимая суть шастр. Что есть шастра — шастра йонитват. Одна из первых сутр, четвертая, если не ошибаюсь, сутра «Веданта-сутры», или третья даже сутра «Веданта-сутры» гласит, что узнать о Боге можно только из шастры. Шастра — это единственный источник знаний о духе. Шастра не объясняет какие-то вещи, касающиеся материального мира. Настоящая шастра говорит о неочевидных вещах, неявных вещах. И это понимание того, что узнать о Боге я могу только из шастры, если у меня будет правильное отношение, поможет мне получить это откровение внутрь. Потому что откровение, записанное в книге, еще не открывает мне истину. Откровение должно раскрыться у меня изнутри. Откровение должно перейти ко мне, и истина должна открыть себя.

От того, что мы читаем о том, что Кришна Верховная Личность Бога, у нас еще нет опыта понимания того, что Кришна Верховная Личность Бога. Опыт — это нечто совсем другое, когда вдруг мы действительно понимаем, вот Кришна действительно неотличен от Cвоего cвятого имени. И это чудо, которое должно случиться, если у нас есть правильное отношение к шаcтре, если мы понимаем, что у меня нет никакого другого способа постичь Бога, потому что альтернатива шастре только одна — это логика, и, в конечном счете, либо буддизм, либо майявада. Буддизм возник в результате отвержения шастры, потому что, так или иначе, Будда стал говорить: «Посмотрите, сколько ошибок в этих шаcтрах». И люди, у них вдруг открылись глаза, они увидели все эти ошибки, преувеличения какие-то, еще что-то такое, критически оценили шастры, отвергли шастры. И в результате, какая философия буддизма — Бога нет, души нет, что есть? Пустота. Своими собственными усилиями мы можем дойти только до этого уровня: отрицания материального, какого-то предварительного, может быть, даже не духовного опыта, а, скажем так, некоего опыта отсутствия материи, отторжения от материи и всё. Мы не сможем никогда ничего позитивного узнать о духовной реальности. Если я понимаю, что есть один-единственный источник — это шастры, я должен служить шастре. Чтобы понять это все, понять шастру, я должен избавиться от этого оскорбления.

Как недавно мне рассказывали опять же про преданного, который в «Шримад-Бхагаватам», будучи гинекологом, врачом, нашел какие-то расхождения со своей высшей абсолютной гинекологической истиной в Третьей песни «Шримад-Бхагаватам», и на основании этого отверг «Шримад-Бхагаватам». И очень часто так бывает. Есть замечательная история из Рамануджa-сампрадаи. Один из основателей Рамануджa-сампрадаи, Намaльвар, главный из Альваров, который написал боговдохновенные гимны. Эти гимны, молитвы обращены к Кришне, причем часть этих молитв, она написана от имени гопи, в гопи-бхаве, от имени возлюбленной.  И очень часто в этих молитвах, или в этих боговдохновенных стихах, гимнах, он обращается к каким-то птицам или даже неодушевленным вещам и говорит: «Полетите туда, к Господу, скажите Ему, как я страдаю в разлуке с Hим». Или он разговаривает с этими неодушевленными предметами или с птицами, вступает в этот диалог, как гопи в безумии своей любви, они, там, разговаривали с деревьями, подходили к дереву, обнимали дерево, спрашивали: «Где Кришна? Cкажи нам! Почему ты молчишь?» Или увидели оленя, подбегали к оленю и спрашивали у оленя: «У тебя в глазах стоят слезы, наверняка ты только что видел Кришну, который проходил тут мимо».

Точно так же, в таком же настроении Намaльвар обращается к разным замечательным вещам, птицам и так далее, и разговаривает с ними.

И в одной из таких песен, или гимнов, он обращается к кукушке. Он обращается к ней: «O кукушка, сидящая высоко на ветвях лавра, лаврового дерева, скажи, пожалуйста, где мой Господь? Ты так печально плачешь, потому что, наверное, тоже испытываешь разлуку с Hим». И какой-то из последователей уже Рамануджа ачарьи, во времена Рамануджa ачарьи, даже преемник Рамануджa ачарьи, он стал разговаривать со своим другом, тоже вайшнавом, и он стал говорить: «Cлушай, что этот Намaльвар пишет: «O кукушка, сидящая высоко на ветвях лаврового дерева». Лавры, они низкие, все же знают, что лавры — это кустарник. Что это за странное такое обращение? Намaльвар ошибается. Как он может такое говорить? Какая кукушка на ветвях лавра, высоко сидящая? Что это такое?»

И тот человек не знал, что ему ответить. Другой вайшнав, он побежал к своему гуру и говорит, что так и так, мой друг сбил меня с толку, мой друг каништха-адхикари нашел ошибку в словах Намaльвара. Когда гуру услышал это, он засмеялся, он сказал, что нас не интересует высота деревьев лавра, нас интересует высота эмоций Намaльвара. Сказал он сначала, а потом он сказал: «Ну а потом твой друг, на самом деле, глупец, потому что он никогда не был в приморских районах. И в приморских районах лавры вымахивают очень высоко». То есть буквально он сказал: «Hас не интересует ботаника, подробности ботаники. Он обнаружил ботаническую ошибку, при этом он не понимает сути».

И шрути шастра нинданам значит: когда мы придираемся к каким-то вещам, не понимая сути того, что говорят шастры. И по форме мы находим какие-то несоответствия, какие-то противоречия, ловим шастры на каких-то несоответствиях, противоречиях — ну, слава Богу, каждый человек может это делать, у каждого человека достаточно извращенный ум, чтобы это найти.

По сути дела, что шрути шастра нинданам — значит непонимание целостной картины шастр, того, что дают шастры, и попытка вырвать что-то из контекста шастр, объяснить это материальным образом, интерпретировать это неправильно материальным образом, найти какое-то несоответствие, противопоставить это всему остальному, и, в конце концов, отвергнуть все шастры. Поэтому Бхактивинодa Тхакур, объясняя в «Харинама Чинтамани» это оскорбление, он говорит: «Чтобы не совершить его, человек должен хорошо знать даша-мула-таттву, 10 таттв: амнайах праха таттвам харим иха парамам сарвашактим расабдхим и так далее. Он должен знать, что истину можно получить только с помощью откровений, только через амнайа, то, что Господь является Личностью, то, что эта Личность обладает всеми непостижимыми энергиями, то, что Он всегда наслаждается расой, то, что дживы являются отделенными частицами Господа, то, что есть дживы, которые проглочены материей, есть дживы, которые освобождены, и только столкновение, или соприкосновение, с освобожденными душами может вывести нас из этого заколдованного круга самсары.

Что, в конечном счете, все в этом мире едино и отлично с Господом непостижимым образом. Что единственной садханой, настоящей садханой, которая может помочь нам реализовать все эти истины, является чистое бхакти. И то, что цель всех этих усилий — прити, или према по отношению к Верховному Господу.

Если я хорошо знаю эту структуру и понимаю послание шастр, так как знаю эту структуру, то тогда я не буду видеть противоречий, я легко разрешу все противоречия. Если я понимаю логику, внутреннюю логику шастры, внутреннюю взаимосвязь различных утверждений из шастр, и если я понимаю главную суть, или главное послание шастр — харих сарватра гияте, что все шастры — веды, Махабхарата, Пураны, везде — в начале, в конце, в середине — харих сарватра гияте, они все воспевают личность Бога, что они все воспевают имя Бога.

В конце концов, если мы не хотим совершать это оскорбление, мы должны, во-первых, хорошо понимать структуру и логику шастр, во-вторых, должны хорошо понимать главную суть послания шастр. И суть послания шастр, в соответствии с философией гаудия-вайшнавов Чайтаньи Махапрабху в том, что все шастры хотят дать нам нама-киртанам. Смысл шастры в том, чтобы побудить нас повторять cвятое имя и заниматься киртаном. Шрила Бактивинода Тхакур в «Джайва-дхарме» приводит очень важный стих из «Ригведы» об этом, потoму что Веды, особенно «Ригведa» — это изначальное шрути. И где в шрути говорится о cвятом имени?

оm asya jananto nama сit-viviktan mahaste vishnoh sumatim bhajamahe om tat sat.

 (Rig Veda V.I.15b.3)

Этот стих из Вед, очень важный, говорит: om asya jananto — Я знаю совсем немного, А, крупицу этого имени. Я понимаю об имени совсем немного — asya janantо, оm asya jananto nama cit-viviktan — и я знаю, что одно я знаю точно, что намa есть духовная реальность, что намa есть проявление духа. Но я совсем немного знаю об этом. Но несмотря на то, что я знаю совсем немного об этом, mahaste vishnoh sumatim bhajamahe, если я буду продолжать поклоняться этому Вишну в образе святого имени — bhajamahe, если я буду постоянно повторять Его святое имя, то я смогу понять Его славу, имя само раскроет мне себя.

Иначе говоря, смысл этого утверждения в том, что суть всех Вед, учение всех Вед — в самопроявленной трансцендентной природе святого имени. Все Веды, все шастры подводят нас к одному этому пониманию. «Шримад-Бхагаватам», Шестая песнь, особенно история про Аджамилу и история про Вритрасуру, которые доказывают трансцендентность бхакти. Они подтверждают, или показывают, или подталкивают нас к этому одному пониманию, что мне не нужно прибегать ни к чему другому. Само имя om tat sat — оно есть полная реальность, духовная реальность, оно самодостаточно, оно может раскрыть самое себя, если я просто mahaste vishnoh sumatim bhajamahe, sumatim значит — мое сознание может полностью просветлиться и я смогу полностью понять святое имя, даже если вначале у меня есть всего лишь навсего рудиментарное, очень элементарное понимание духовной природы имени, святого имени.

Если я понимаю этот смысл Вед, не отвергаю Веды на основании каких-то своих материальных критериев, как это сделали основатели шести школ ведической философии или буддисты, или джайаны и так далее, то тогда и служу священным писаниям, изучаю смиренно священные писания под руководством духовного учителя, стараюсь понять смысл священных писаний под его руководством, стараюсь понять логику священных писаний, целостное представление о священных писаниях составить, то тогда я буду свободен от этого оскорбления.

Бхактивинода Тхакур приводит другую упайю, или действие, с помощью которого можно нейтрализовать это оскорбление. Он говорит: «Нужно взять листик Туласи или цветы Туласи и поднести «Шримад-Бхагаватам». Нужно положить у стоп «Шримад-Бхагаватам» или «Бхагавад-гиты» эти священные вещи, поклонившись. Нужно поставить священное писание на особую асану и с очень большим почтением рассказывать их, понимая, что это единственный способ для меня познать Бога. И что единственная другая альтернатива этого — это значит, я останусь, так или иначе, тем же самым майявади или атеистом-имперсоналистом. Только по милости священных писаний и духовного учителя я смогу что-то более высокое понять.

Вот. И святое имя, оно любит людей, которые имеют такое отношение к шастрам. И его больно задевают люди, которые думают, что они сами могут разобраться в шастрах, и что они лучше, чем творцы шастры или люди, которые получили эти шастры в откровениях, понимают трансцендентные истины.

Это первые четыре оскорбления. У нас осталось еще шесть, я надеюсь, что в следующей лекции мы их обязательно все пройдем.

Спасибо большое!

Шрила Прабхупада ки джай!