Дорогие слушатели Школы джапа-медитации!

Мы начинаем сегодня очередной вебинар из курса обучения первого года. Мы уже много раз говорили о том, что этот курс будет состоять из четырех больших блоков, тем. Четыре блока относятся к нашей вере, или к нашему самоотождествлению, потому что вера — это прежде всего то, что я понимаю о себе, мои базовые ценности, то, на основании чего я строю свою жизнь. Затем мы будем рассматривать разум, каким образом вера формирует определенный разум, определенный вид нашего разума. В свою очередь разум формирует наш образ жизни, нашу осанку и очень много других вещей, много-много аспектов, касающихся нашего тела. И все это формирует ум. И ум этот либо способен к медитаци, либо неспособен к медитации; либо он может думать о Кришне, либо он будет погружен в бесконечную суету и размышление о каких-то сиюминутных целях человека. Это четыре основные темы.

И сегодня у нас очередное занятие, которое будет касаться непосредственно разума. На прошлом своем вебинаре я рассказывал о природе души, о том, каким образом священные писания и ачарьи вайшнавов, прежде всего Гаудия-вайшнавов, описывают душу. Кто такая душа? Атом сознания, который заключен в темнице этого материального тела, но при этом постоянно стремится к бесконечному Богу — Творцу и источнику этого мира и всего мироздания.

Сегодня я буду говорить о том, каким образом эта вера влияет на наш разум, или на форму нашего поведения. Это будет очень важное занятие, и оно будет состоять из трех частей.

В первой части я непосредственно опишу то, каким образом ведет себя человек, отождествляющий себя либо с материальным телом и, соответственно, с социальными ролями, каким образом действует человек, который, в общем-то, полностью считает себя некими социальными ролями; и каким образом ведет себя человек, понимающий, что он вечная душа и что эти социальные роли — это всего лишь навсего некие временные занятия, которые нужно исполнить как можно лучше, но при этом быть сосредоточенным на по-настоящему важных вещах. Это первая часть. Я буду опираться при этом, в основном, на труды Бхактивиноды Тхакура «Шри Чайтанья-шикшамриту» и «Джайва-дхарму», где он дает очень интересные моменты, связанные с этим.

Во второй части я расскажу о двух видах веры, о том, почему, собственно, то, что мы называем верой, не так быстро меняет человека. Я буду рассказывать о лаукика-шраддхе, или условной, конвенциональной, социальной вере, вере, которая в основном сформирована благодаря нашему общению в социуме; и шастрия-шраддхе — настоящей вере, вере, которая очень быстро может преобразить человека.

В третьей части я буду говорить о том, как, в зависимости от вида веры, сформировавшегося у меня в процессе общения с вайшнавами, я отношусь к правилам священных писаний. И это, собственно, то, что касается буддхи, или разума. Разум означает «следование определенным правилам», насколько я свободен в том, что я исполняю эти правила, и насколько, наоборот, я связан чем-то, насколько эти правила становятся кандалами, которые сковывают меня.

И, наконец, в последней части я немного расскажу о том, насколько важно помнить о цели, для того чтобы наше исполнение садханы было правильным, что, в сущности, нирбандхинӣ матих̣, или нирбандха, определенный разум, о котором говорит Шри Чайтанья Махапрабху (Ч.-ч., Мадхья, 24.170), — это разум человека, очень хорошо понимающего цель, помнящего о цели, видящего цель. И, соответственно, я свяжу это с видом веры, которая сформировалась у нас в результате общения в вайшнавском социуме.

Итак, мы начинаем нашу первую часть. Она касается двух самоотождествлений, которые могут сформироваться у нас. Но вначале мне хотелось, чтобы плавно перейти к этой всей теме, напомнить, о чем мы говорили в прошлом вебинаре. В прошлом вебинаре мы говорили о трех причинах, по которым вайшнаву очень важно изучать священные писания максимально глубоко. Естественно, мы не ожидаем, что каждый человек станет великим знатоком священных писаний, но, тем не менее, нам нужно стараться формировать свою практику на основе священных писаний и размышлений над ними. И мы называли три очень важных причины для этого.

Первая причина, в соответствии со стихом из «Шри Чайтанья-чаритамриты» (Ади, 2.117), — это то, что в результате размышлений над сиддха̄нтой человек привязывается к Кришне, ум непосредственно привязывается к Кришне, судр̣д̣ха ма̄наса — его разум становится очень сильно привязан к Кришне.

Вторая причина заключается в том, что, когда я изучаю священные писания, я правильно выстраиваю свое понимание таттвы. И в свою очередь это правильное понимание таттвы устраняет то, что Бхактивинода Тхакур называет таттва-вьявадхан — препятствие между мной и святым именем. Это позволяет, устранив препятствие, повторять святое имя чисто, потому что когда у человека нет очень правильного и очень точного понимания того, кто он, кто такой Бог, в чем суть садханы и какие препятствия отделяют нас от нашей цели, то возникает именно этот вьявадхан — некая стенка между нами и Богом, и наше повторение святого имени оставляет желать лучшего, прямо скажем. Это вторая причина.

И третья причина, о которой мы говорили, заключается в том, что человек в результате глубокого изучения священных писаний формирует определенный вид своего сознания. И греховные привычки в сознании, сформированном в результате изучения священных писаний, просто не выживают, они теряют свою силу. В сущности, изучение священных писаний — это садхана. Шраванам — я сначала слушаю священные писания, мананам — я размышляю над ними и нидидхьясанам — я начинаю медитировать на слова священных писаний. И это постепенно-постепенно трансформирует мою личность, производит очень глубокие перемены на уровне сердца.

Это, собственно, три причины, по которым нужно изучать священные писания глубоко.

Переходя к теме сегодняшнего нашего вебинара, первой теме, я расскажу сейчас о том, каким образом изучение священных писаний формирует нашу личность или структуру нашей личности. При этом я буду опираться в основном на два произведения Бхактивинода Тхакура: это «Шри Чайтанья-шикшамрита» и «Джайва-дхарма».

Я рассказывал на прошлом семинаре о том, что ачарьи вайшнавов настаивают на одном очень принципиальном моменте: атомарная душа продолжает обладать своей индивидуальностью, своей личностью. И ее личность имеет три аспекта. Эти три аспекта:

— Сознание или самосознание: душа сознает самое себя, потому она может сознавать окружающий мир.

— Второй аспект — это картритва, способность к деятельности, желание действовать. Если я сознаю, я буду действовать. Мы знаем, что мертвые предметы, лишенные сознания, не действуют, у них нет этого импульса к деятельности, они не могут ни с того ни с сего начать действовать: диван, на котором я сижу, или еще что-то. Действие — это некое следствие сознания.

— Третий аспект — эго, или индивидуальности души, — это наше желание наслаждаться, желание испытывать что-то, получать счастье от результатов своей деятельности.

Так или иначе, это три аспекта души. И в зависимости от того, как я себя понимаю, эти аспекты будут проявляться по-разному.

По сути дела, человек может осознавать себя двояко. Как правило, люди отождествляют себя с социальными ролями, которые мы играем в обществе. И если я отождествляю себя с социальными ролями, то это, по сути дела, означает, что, во-первых, я считаю себя телом. Это понимание того, что я есть тело, оно в свою очередь формирует некую систему социальных ролей. И мое отождествление, начиная с тела, начинает расширяться, расширяться, расширяться и распространяется на несколько ролей.

Следующий этап моего отождествления себя с телом — это отождествление себя с ближайшим окружением, со своим родом. Человек начинает отождествлять себя со своей непосредственной семьей, со своими родственниками. И, так как он изначально индивидуален и самоценен, душа самоценна и индивидуальна, преломляясь через это искаженное или материальное сознание, человек начинает считать себя очень особенным телом, очень гордится своей внешностью или пытается найти какие-то особенности. Человек начинает гордиться своим родом или своей семьей непосредственной, своими детьми, своей женой, кто бы это ни был.

Следующий уровень отождествления человека — это отождествление себя со своим государством, со своей страной, со своей национальностью. И человек начинает думать, что моя страна самая лучшая, моя национальность самая лучшая, мы — носители самых высших ценностей, и множество разных представлений возникает в связи с этим.

И, наконец, последнее отождествление человека — это отождествление себя с некой религией, с некой идеологической формой, которая присуща данной национальности, или данной общности людей. В сущности, Бхактивинода Тхакур, объясняя все это, опирается на знаменитый стих из «Шримад-Бхагаватам», который Шрила Прабхупада очень любил цитировать, цитировал множество-множество раз в своих лекциях и в своих книгах:

йасйа̄тма-буддхих̣ кун̣апе три-дха̄туке
сва-дхӣх̣ калатра̄дишу бхаума иджйа-дхӣх̣
йат-тӣртха-буддхих̣ салиле на кархичидж
джанешв абхиджн̃ешу са эва го-кхарах̣

(Бхаг., 10.84.13)

Перевод:

«Тот, кто считает себя просто телом, состоящим из слизи, желчи и воздуха, кто думает, что жена и остальные члены семьи навечно принадлежат ему, кто считает статую из глины или землю, на которой родился, достойной поклонения, а в месте паломничества видит только водоем и ничего больше и при этом никогда не отождествляет себя с мудрецами, сведущими в духовной науке, не чувствует родства с ними, не поклоняется им и даже не посещает их, — такой человек ничем не лучше коровы или осла».

Шрила Прабхупада очень подчеркивал эти последние слова данного стиха: са эва го-кхарах —такой человек ничуть не лучше, чем корова или осел, потому что вся система его отождествлений в конечном счете основана на материальном самоотождествлении, отождествлении с телом.

К чему это приводит в его деятельности? Это формирует определенные качества. И Бхактивинода Тхакур перечисляет эти качества. Он говорит, что когда у человека возникает такое отождествление с материальным телом, то это естественным образом в большей или меньшей степени заслоняет естественные качества души. И качества, которые возникают в результате такого самоотождествления, — это жестокость, это лживость, или склонность говорить неправду, это ненависть к другим людям, это несправедливость, зависть. Это те качества, которые, собственно, определяют деятельность эгоистичного человека, человека, отождествившим себя с временным материальным телом.

Да, еще одно — вожделение, или желание наслаждаться. Это естественным образом возникающие качества. Мы перечисляем их никому не в упрек, но просто если я буду отождествлять себя с телом, то все эти качества в большей или меньшей степени естественным образом будут присутствовать у меня.

И, наконец, третья вещь — это желание наслаждаться, при таком сознании, или при таком понимании самого себя, проявляется в том, что человек очень привязывается, естественно, к материальным наслаждениям и ожидает, что все будут его любить. Он очень зависим в своем желании любви от других. Он пытается во что бы ни стало вырвать эту любовь у других, заставить других любить себя теми или иными способами, с помощью манипуляций или еще что-то, то есть он ставит себя в центр и хочет, чтобы все были привлечены к нему, и таким образом он попытается вытеснить с этого места Кришну — естественный центр влечения всех живых существ. Это форма сознания, которая возникает, когда человек отождествляет себя со своим телом и вытекающими отсюда социальными ролями.

Пожалуйста, обратите внимание на эту последнюю социальную роль — отождествление себя со своей религией, с ритуалами, с некой идеологической системой. Под религией может пониматься любая идеологическая система, не обязательно духовная. Тот же самый материализм — это, по сути дела, религия со своими ритуалами, со своими праздниками, со своими шествиями, как мы могли видеть во времена коммунизма.

И, наоборот, если человек понимает, что он — душа, то это понимание, если это понимание проникло глубоко в природу его сознания в его сердце, оно формирует его личность совершенно по-другому. Он тоже начинает отождествлять себя, но его отождествление другое. Разумеется, в самом начале духовного пути человек еще не полностью понимает, что он душа. У него нет, может быть, практического опыта понимания того, что он — душа, но он уже начинает отождествлять себя с духовной практикой. Его первое отождествление — это отождествление с духовным учителем, или с человеком, который является носителем духовных ценностей. Подобно тому как мое первое отождествление в материальной системе координат — это отождествление себя с телом, мое первое отождествление в духовной системе координат — это отождествление с духовным учителем, я духовного учителя ставлю в центр.

И дальше мое следующее отождествление — это отождествление с обществом вайшнавов, когда я сначала осознаю себя слугой. Слугой кого? Слугой духовного учителя и дальше слугой общества вайшнавов. Это очень важный следующий этап расширения моего сознания. И дальше после этого я считаю объектом своего поклонения, своей святыней, самым ценным в своей жизни Кришну, Бога. И я поклоняюсь Богу в определенной форме, в определенном образе. И в данном случае религия перестает быть некой социальной ролью, потому что религия держится на общении со святыми. Если до этого понимание человека о религии в основном сводилось к некой сумме ритуалов, которые я должен исполнить для того, чтобы продолжать принадлежать к этой религии, то во втором случае, в случае духовного отождествления, человек в основном отождествляет себя с носителями духовных ценностей. И это отождествление с носителями духовных ценностей помогает ему очень быстро выйти за пределы материальной обусловленности.

И в зависимости от того, каким образом все-таки сформирована моя вера, насколько глубоко духовно сформирована моя вера, я буду вести себя совершенно по-разному. Я буду вести себя как некая сумма социальных ролей с вытекающими отсюда следствиями, либо я буду вести себя как душа. И Бхактивинода Тхакур говорит об этих, как он определяет, конституциональных качествах души, не внешних качествах ума, но изначальных качествах души.

Он перечисляет эти качества. Он говорит, что дружелюбие, правдивость, сострадание, смирение и отсутствие зависти к другим — все это является природными качествами, естественными качествами души. И деятельность человека, который по-настоящему сформировал свою веру, она основана на этих качествах, он проявляет эти качества в своей деятельности. У него нет этой зависти или злобы, ненависти по отношению к другим. Наоборот, у него есть естественное дружелюбие, естественное смирение, которое он проявляет в отношениях с другими живыми существами независимо от того, принадлежат они к какому-то близкому кругу его общения или они, так сказать, чужаки, он всегда проявляет эти естественные качества души.

Его понимание наслаждения, — третий аспект души — его понимание блаженства, оно тоже совершенно другое. Он понимает, что наслаждение является естественным результатом не того, что любят меня, а того, что люблю я. Я начинаю активно служить — служить Кришне, служить вайшнавам, служить святым людям, служить обычным живым существам. Как я могу служить? Я не жду, когда полюбят меня, я начинаю служить, и я начинаю испытывать любовь в результате этого служения. И эта любовь, с одной стороны, привлекает ко мне естественным образом любовь других людей и, с другой стороны, дает мне опыт счастья или блаженства.

Это три аспекта души, о которых мы говорили. И в зависимости от того, во что верит человек, он будет по-разному проявлять эти три аспекта души, или три аспекта сознания.

Из этого вытекает естественным образом следующая часть нашего описания, которая, собственно, касается двух видов веры: лаукика-шраддхи, или веры как социальной роли, и шастрия-шраддхи, настоящей веры.

Во второй части нашего вебинара мы расскажем соответственно об этих двух видах веры. Сначала бы мне хотелось рассеять некое недоразумение. Я уже немного упоминал об этом, но мне хотелось повторить этот момент. Не нужно понимать, что шастрия-шраддха — это нечто, возникающее в результате многочасового сидения над книгами. Очевидно, что Кришна не ожидает, что каждый человек будет иметь очень большой вкус к изучению священных писаний и сможет часами просиживать над книгами, изучать какие-то тонкости, изучать санскрит, цитировать одну за другой шлоки из священных писаний. Нет. Под шастрия-шраддхой понимается логически законченная шраддха, которая помогает человеку очень ясно понять выводы священных писаний. И что очень важно с самого начала сказать: эта шастрия-шраддха, или настоящая вера, она в высшей степени рациональна.

Шрила Прабхупада рассказывал историю про сапожника, который в глазах Кришны обладал гораздо большими достоинствами, чем брахман, потому что, когда… Перескажу эту историю. Наверняка вы все ее знаете. Когда Нарада Муни путешествовал, он встретился с брахманом, и брахман спросил у него, куда он идет. Нарада Муни сказал ему, что отправляется на Вайкунтху. И брахман поручил спросить у Вишну, когда он получит освобождение. Следом за этим Нарада Муни на пути на Вайкунтху встретил сапожника, который пел святое имя, тачал свои сапоги, чинил обувь людей, сидя под баньяновым деревом. Сапожник тоже попросил его, узнав, что он отправляется на Вайкунтху, узнать, когда он вернется обратно к Богу.

Нарада Муни очень прилежно исполнил поручения двух встречных ему людей. И, соответственно, он спросил у Вишну: «Как насчет этого брахмана?» Вишну нахмурился и сказал, что «нескоро это произойдет, не знаю когда, много-много жизней придется этому брахману пройти, прежде чем он сможет вернуться ко Мне». Когда же Нарада Муни спросил про сапожника, Вишну просиял и сказал: «О, сапожник уже в конце этой жизни вернется ко Мне». Нарада Муни поневоле усомнился в этих словах Вишну и спросил: «Собственно, почему так? Брахман хорошо знает священные писания, он очень во всем разбирается. А простой сапожник, он толком ничего не знает». В ответ на это Вишну сказал, что разница между ними в том, что у одного есть вера, а у другого нет. Вера одного сводится к некому набору каких-то книжных, азбучных истин священных писаний, и у него нет глубокого понимания этих истин. Тогда как на самом деле сапожник обладает истинной верой, хотя, может быть, с точки зрения формальной он и не знает священные писания достаточно хорошо.

Сомнения Нарады Муни не были рассеяны этими словами, и тогда Вишну попросил Нараду Муни испытать того и другого. И когда они повторят свой вопрос: «Когда же они вернутся?», сказать и тому, и другому, когда они спросят, собственно, что делал на Вайкунтхе Вишну, и нужно будет сказать и тому, и другому, что он застал Бога на Вайкунтхе в духовном мире, продевающим слона сквозь игольное ушко.

Нарада Муни поступил, как ему было велено. И когда он встретился с брахманом, брахман задал ему этот вопрос: «Ты видел Вишну? Что он делает в духовном мире?» Нарада Муни ответил на это: «Ну как что? Продевает слона сквозь игольное ушко». Брахман очень сильно нахмурился, и было видно, что его вера в духовный мир и в Бога не увеличилась от этого ответа.

Но когда тот же самый вопрос задал сапожник и получил тот же самый ответ, сапожник просиял, он пришел в восторг, он поднял руки и начал кричать: «Вишну Бхагаван ки! Джай!» Нарада Муни очень удивился и спросил у него: «Почему ты так обрадовался?» И на это сапожник сказал: «Мой Господь так велик! Он так удивителен! Он может продеть слона через игольное ушко. Конечно же, Он может это сделать! И, сказав это, ты прославил моего Господа».

Но сапожник не ограничился на этом. Когда Нарада Муни, опять же, удивился такой его реакции, он спросил у него: «Ты думаешь, действительно Бог может просунуть слона сквозь игольное ушко?» Сапожник сказал: «Конечно может, почему не может? Посмотри на это огромное баньяновое дерево, оно раскинулось на многие-многие метры, я сижу под его тенью, но в то же самое время все это баньяновое дерево мой Господь уместил в крошечном баньяновом семечке. И в этом крошечном баньяновом семечке помещается этот баньян. Если Он может уместить этот огромный баньян в такое крошечное семечко, то почему Он не может уместить слона в игольное ушко?»

Собственно, что мне хотелось сказать, — это то, что не нужно пугаться. Что нам нужно знать? Нам нужно знать рациональные основания шастр, нам нужно понимать логику шастр. И для этого необязательно очень хорошо знать все шлоки шастр. Наоборот, это может даже до какой-тостепени помешать, хотя, как правило, помогает. Но человек иногда недостаток веры пытается возместить за счет формального знания священных писаний. Поэтому, когда мы говорим о шастрия-шраддхе, мы понимаем определенную форму шраддхи, которая возникла в результате общения со святыми, с носителями истинных ценностей, а не формулу шраддхи, которая возникла в результате сухого изучения священных писаний, подчас основанного на гордыне человека, на его брахманической спеси, так сказать.

Итак, давайте перейдем с вами к этим двум видам веры. Это, в общем-то, самая главная часть нашего вебинара, потому что, как я уже сказал, вера может быть социальной ролью человека и вера может быть его сутью. И когда вера становится социальной ролью человека, она теряет свою трансформирующую силу. Человек как бы верит, он формально верит, он верит в Бога, он исполняет все обряды, у него есть алтарь, или иконостас, или еще какие-то атрибуты этого культа. Он может повторять святое имя. Но его вера остается на уровне лаукика-шраддхи, или социально-обусловленной веры.

И, наоборот, настоящая вера, шастрия-шраддха, практически мгновенно преображает жизнь человека на всех уровнях. Примером этого является охотник Мригари, который в результате небольшой беседы с Нарадой Муни полностью поменял свои качества. До этого он был жестоким, в результате этого он стал сострадательным, в результате того, что у него появилась вера. И эта вера и есть настоящая шастрия-шраддха, которая становится сутью человека. Тогда как лаукика-шраддха — это нечто внешнее по отношению к человеку. Человек говорит: «Моя религия». Он не говорит: «Я по-настоящему верую». У него нет этого внутреннего порыва: «Я верую, о Кришна, верую в Тебя и живу соответствующим образом». Нет, у него есть это представление: у меня есть моя религия, так же как у меня есть дом, так же как у меня есть семья, у меня есть страна и много других внешних по отношению ко мне вещей, с которыми я себя отождествляю.

Изначально это деление на два вида веры идет из «Бхагавад-гиты». Собственно, в «Бхагавад-гите» Кришна говорит... пятнадцатая, шестнадцатая, семнадцатая главы, они посвящены именно этому вопросу. В пятнадцатой главе в самом последнем стихе Кришна говорит, что «ты можешь понять Меня как Личность, Пурушоттаму, Высшую Личность, и понять природу индивидуальной души, частицу Пурушоттамы, частицу Бога, если ты будешь изучать священные писания. В самых сокровенных разделах священных писаний, эзотерических разделах, которые недоступны обычным людям, которые открываются только в процессе общения со святыми, ты поймешь, что Я — Личность, из этих разделов, и ты поймешь свою собственную природу в отношениях со Мной».

И, продолжая эту тему в шестнадцатой главе, Кришна говорит, что человек, когда он не строит свою жизнь на основании священных писаний, по сути дела, становится демоном: йах̣ ш́а̄стра-видхим утср̣джйа / вартате ка̄ма-ка̄ратах̣ (Б.-г., 16.23). Человек становится очень капризным, он основывает свою жизнь не на шастра-видхи, не на правилах священных писаний, йах̣ ш́а̄стра-видхим утср̣джйа — он отбросил эти правила священных писаний, вартате ка̄ма-ка̄ратах̣ — и он делает все что хочет. И Кришна говорит: на са сиддхим ава̄пноти / на сукхам̇ на пара̄м̇ гатим — он не достигает ни совершенства, ни какого-то успеха, ни счастья, ни пара̄м̇ гатим — высшей обители в результате прожитой таким образом жизни.

И, собственно, семнадцатая глава начинается с вопроса Арджуны: «А как быть с этой верой, не основанной на шастрах, не основанной на священных писаниях, когда человек верит, причем иногда очень сильно верит во что-то?» И Кришна начинает рассказывать ему эту семнадцатую главу, говоря о том, что, по сути дела, все люди во что-то верят, что сама по себе вера не является большим достижением. И даже вера в Бога не является большим достижением сама по себе, если она не основана на священных писаниях. Кришна заканчивает эту семнадцатую главу очень суровым утверждением. Он говорит, что если вера наша не основана на священных писаниях, то все то, что человек делает в контексте этой веры, будь то жертвоприношения, повторение святого имени или пожертвования, которые он раздает, все это в конечном счете абсолютно бессмысленно. Кришна говорит: «Все это не имеет ровным счетом никакого смысла».

Развивая эту тему, Шрила Джива Госвами в «Бхакти-сандарбхе» рассказывает об этих двух видах веры. И он говорит, что два этих вида веры имеют разное происхождение. Первая вера, вера, основанная на шастрах, шастра-артха-вишвас, вера, которая возникает, когда у человека появляется доверие к шастра-артхе, к смыслу шастр, когда у человека возникает некое рациональное, законченное, ясное, целостное и систематическое понимание шастры, и то, что, в сущности, бхакти, любовь к Богу — это конечная цель шастр, конечная цель того, к чему хочет привести нас шастра, или священные писания.

Про вторую веру Шрила Джива Госвами говорит, что она есть лока-парампара праптам, она возникла в результате лока-парампары. Она возникла не в результате сат-парампары, вечной парампары духовных учителей, по которой передается истинное духовное знание, она возникла в результате лока-парампары, то есть в результате общения в обычном обществе с людьми. Это могут быть даже вайшнавы, но общение с ними далеко не всегда формирует шастрия-шраддху, потому что мы знаем, что вайшнавы бывают разными.

Эта лока-парампара-праптам, вера, обретенная в результате общения в каком-то обществе, она носит механистический характер, она, в общем-то, ритуальная. Бхактивинода Тхакур в «Джайва-дхарме», описывая это, дает именно такую характеристику этой лаукика-шраддхи. Именно он называет эту шраддху лаукика-шраддхой, отталкиваясь от формулировки Шрилы Дживы Госвами. И он говорит, что такая шраддха всегда механистическая, ритуалистическая, человек привязан к ритуалам и он исполняет эти ритуалы механистически.

Что мы сделаем сейчас? Мы с вами дадим сравнительную характеристику двум этим видам веры, для того чтобы мы могли яснее проанализировать самого себя и свое собственное сердце. Не нужно думать, что моя вера обязательно шастрия-шраддха или лаукика-шраддха. Скорее всего, мы имеем некую смешанную веру. Отчасти наша вера возникла в результате понимания шастр, в результате соприкосновения с личностью Шрилы Прабхупады, его учеников, его представителей, каких-то настоящих святых; отчасти она сформировалась в результате просто общения друг с другом на кухне. По-другому эту лаукика-шраддху можно назвать «кухонной» парампарой, когда люди просто передают друг другу что-то. И человек слышал что-то и понаслышке следует этому. Как очень часто люди придумывают какие-то правила.

Однажды матаджи обратилась к Шриле Прабхупаде и сказала: «Шрила Прабхупада, а правда, что асафетиду нельзя есть на экадаши?» Шрила Прабхупада спросил у нее: «Откуда ты это услышала?» Она смутилась и не смогла вспомнить, кто ей это сказал. И Шрила Прабхупада стал отчитывать ее: «Я учил вас этому или не учил, говорил я вам об этом или не говорил?» То есть Шрила Прабхупада указывал на этот дефект человеческого сознания. Если наша вера не целостная, мы постоянно пытаемся заделать какие-то бреши в этой вере за счет обыденного общения, и мы слышим что-то понаслышке, и у нас формируется вера.

Другая характеристика веры — мы еще не начали систематически характеризовать сравнительно одну и другую веру, но мне хотелось сразу сказать, что эта лаукика-шраддха — это, в сущности, суеверие. По большей части она основана не на логически обоснованном рациональном понимании структуры шастр, не на систематическом понимании того, каким образом бхакти является естественным следствием из осознаваемого нами интуитивно факта, что я — душа, и что Бог есть, но бхакти есть то, что все остальные делают вокруг меня, и она всегда основана на чудесах. Человеку хочется чудесами подтвердить свою веру, в которой он не уверен.

Итак, сейчас мы начнем последовательно разбирать эти качества, опять же, для того, чтобы научиться различать одну и другую веру в других и прежде всего в самих себе, чтобы мы могли видеть, каким образом одна и другая вера проявляется в жизни человека.

В «Чайтанья-чаритамрите» есть любопытный эпизод. Этот эпизод из Мадхья-лилы «Чайтанья-чаритамриты», из описания прихода Господа Чайтаньи во Вриндаван. Когда Господь Чайтанья пришел во Вриндаван, весь Вриндаван гудел. Люди, которых Он встречал, переговариваясь между собой, говорили: «Кришна, Кришна, Кришна пришел, Кришна снова дает свой даршан снова во Вриндаване». К сожалению, они не имели в виду Господа Чайтанью. Они имели в виду некое видение, которое из ночи в ночь появляется на Калия-дахе, на озере около Калия-гхата, там, где когда-то Кришна танцевал на клобуках змея Калии. И когда толпа этих жителей утром пришла к Акрура-гхату, где сидел Господь Чайтанья и повторял святое имя, и стала возбужденно описывать, что каждую ночь Кришна дает свой даршан и Он танцует на клобуках змея Калии на Калия-дахе, Господь Чайтанья просто улыбнулся, Он покивал головой и сказал: «Да, да, конечно, вы правы». Но это нисколько не убедило Его ни в чем.

Самое любопытное произошло позже, через три дня, после того как в течение трех дней Его непосредственный личный слуга Балабхадра Бхаттачарья выслушивал всю эту информацию. Он в конце концов пришел к Господу Чайтанье и попросил у Него разрешения тоже отправиться к этому Калия-гхату для того, чтобы получить даршан Кришны. Вот тут Господь Чайтанья не выдержал. Если на невежественных людей Он не обращал внимания, то на Балабхадру Бхаттачарью, брахмана по происхождению, вайшнава, его личного слугу, Он стал, по сути дела, кричать, Он стал его отчитывать, Он стал говорить: «Как ты можешь попадаться на эти россказни!» Он увидел в этом лаукика-шраддху, Он увидел в этом некие предрассудки или суеверия, на которых была основана его вера. Потому что любой нормальный человек понимает, что Кришна проявляет себя не так дешево, не то, что Он ни с того ни с сего вдруг начнет проявлять Себя где-то когда-то для каких-то невежественных людей. И Господь Чайтанья стал отчитывать своего слугу. И в комментарии, который Шрила Прабхупада написал, он говорит о том, что человек может, в общем-то, даже общаться с самим Богом и при этом не понимать, что Он — Бог, если у него нет правильной шраддхи, полученной из должного источника.

Итак, мы начинаем с вами систематическое, сравнительное описание этих двух видов веры. Одна — это суеверия, лаукика-шраддха, некая условная конвенциональная вера. И мы будем, естественно, говорить о каких-то чистых видах той и другой веры. Как я уже сказал, в реальной жизни они смешаны всегда. Но хорошо будет проверить себя по этим параметрам, как они внешне проявляются. Другая — это шастрия-шраддха, или чистая вера.

Бхактивинода Тхакур называет веру первого типа не верой, а шраддха-абхасом, тенью веры. И надо с самогоначала сказать, что, в общем-то, каништха-адхикари, начинающий преданный, всегда имеет еще не веру, а некий абхас, некую тень этой веры.

Итак, первое качество мы уже упомянули. Первое качество этой веры, лаукика-шраддхи, — это то, что она механическая, ритуалистическая, и, наоборот, шастрия-шраддха — это вера с очень ясным пониманием цели. Я сознательно начинаю с этого качества, потому что, когда человек теряет цель, его практика становится механистической, и он привязывается к ритуалу как таковому, ритуал становится некой самоцелью для него. И, наоборот, когда у человека есть истинная вера, он обретает способность помнить о цели, он понимает, для чего он все это делает, для чего он следует тем или иным правилам. Он не следует правилам ради правил. Это очень распространенное явление в религиозной жизни. Оно называется фарисейством, ханжеством и много других имен есть у этого явления, когда правила становятся самоцелью для человека. Мы расскажем об этом в следующей части нашего вебинара. Но основой, корнем этого является именно неправильно сформированная вера, вера, которая возникла понаслышке или из сухого самостоятельного изучения священных писаний, а не в результате общения с великим преданным и настоящего служения великому преданному.

Второе качество, о котором мне хотелось сказать, — сравнительная характеристика лаукика-шраддхи и шастрия-шраддхи — это то, что лаукика-шраддха — это, как правило, сентиментальная вера, это слабая комала-шраддха, начальная шраддха. Я уже говорил о том, что, в общем-то, человек, как правило, начинает с лаукика-шраддхи. И ничего плохого в этом нет, плохо, если он считает, что у него уже все есть. Он начинает довольствоваться этой лаукика-шраддхой. Это слабая, сентиментальная вера. Шрила Прабхупада очень часто говорил об этой начальной вере как о сентиментальной вере. Это вера, которая возникла в результате общения с другими преданными.

Мне хотелось прочитать цитату из лекции Шрилы Прабхупады 69-го года. Шрила Прабхупада говорит: «Мы можем начать служение Верховной Личности Бога, не понимая истину, просто из сентиментальных побуждений, как, например, иногда в большем числе случаев в этой стране». Шрила Прабхупада говорит, что «здесь, в Америке, по большей части люди присоединяются из сентиментальных соображений. Многие из моих учеников, они приходят, но не потому что они поняли эту философию и убеждены в этой философии. Некоторые из них приходят просто потому, что у них есть некие сантименты, некие чувства: „Хорошо, давайте я присоединюсь к движению сознания Кришны“. Что происходит в этом случае? У каждого есть свои обязанности, и он бросает свои обязанности в предыдущей жизни в соответствии с наставлениями Кришны: чаранам бхуджам харер и начинает преданное служение, или практику сознания Кришны. Затем, после некоторого времени, как многие (Шрила Прабхупада опирается на свой собственный опыт), когда я пришел, вначале было много людей, немного, но несколько человек, может быть, пять или шесть, они вместе помогали мне, но больше они не помогают мне».

И Шрила Прабхупада говорит: «Это возможность, потому что они пришли, движимые сантиментами. И после какого-то времени, проведенного в сознании Кришны, они говорят: “О, что это за сознание Кришны, пойду-ка я еще куда-нибудь, или вернусь-ка я к тому, чем я занимался до этого”. Поэтому Нарада Муни говорит: „Даже если человек присоединяется к сознанию Кришны, оставив все свои предыдущие обязанности, если он не достигнет зрелости, он падает“».

Шрила Прабхупада говорит здесь, что эта, скажем так, незрелость веры, когда вера не превращается по-настоящему в зрелую веру, а остается начальной верой, или лаукика-шраддхой, сентиментальной верой, она приводит к тому, что человек в конечном счете уходит или разочаровывается в сознании Кришны.

И, наоборот, шастрия-шраддха — это очень стабильная вера, вера, которая позволяет человеку оставаться непоколебимым в любых, даже самых сложных обстоятельствах. Человек с комала-шраддхой, с лаукика-шраддхой, все время будет отклоняться, ему будет очень сложно общаться с людьми, не обладающими этой верой. Поэтому очень часто следствием такой комала-шраддхи является фанатизм. Человек пытается защитить свою слабую веру изнутри, облачаясь в некую броню фанатизма. И со стороны может показаться, что он очень твердо верит. Но на самом деле фанатики — это люди, которые боятся самим себе признаться в своих сомнениях. Наоборот, человек, обладающий очень твердой верой, он мягок и великодушен снаружи, но очень тверд внутри. Это вторая характеристика, сравнительная характеристика комала-шраддхи и шастрия-шраддхи.

Третья характеристика очень интересная. Собственно, всю эту тему в «Бхакти-сандарбхе» Шрила Джива Госвами начинает, объясняя стих апи чет су-дура̄ча̄ро / бхаджате ма̄м ананйа-бха̄к (Б.-г., 9.30) — даже если человек совершает самые отвратительные поступки. И он говорит, что это за человек, который самйаг вйавасито хи сах̣ — у которого есть очень твердая вера, очень большая решимость, и, тем не менее, эта вера позволяет ему нарушать все наставления священных писаний и совершать отвратительные поступки? И он говорит, что речь идет именно об этой вере — лока-парампара-праптам, вере, обретенной в результате общения с обычными людьми или с обычными не очень возвышенными вайшнавами.

Иначе говоря, в сознании человека, обладающего лаукика-шраддхой, нарушение принципов священных писаний очень хорошо совмещается с его верой. К сожалению, мы можем очень часто видеть это. И хотя Кришна прославляет такого человека, и он действительно заслуживает прославления, са̄дхур эва са мантавйах̣ — он садху, потому что он хочет прийти к Кришне, но Он тотчас же оговаривается: кшипрам̇ бхавати дхарма̄тма̄ (Б.-г., 9.31) — очень скоро такой человек становится праведным. Если человек в течение долгого времени продолжает нарушать правила священных писаний и при этом считает себя верующим, скажем так, как большинство прихожан, которые приходят по воскресеньям и не очень интересуются философией, то это признак лаукика-шраддхи. Если человек нарушает правила священных писаний, это значит, он глубоко внутри не усвоил эти правила священных писаний.

Наоборот, если у человека появилась шастрия-шраддха, человеку очень легко следовать всем принципам священных писаний, потому что он понимает зачем, он понимает смысл этого всего, и он делает это свободно и легко, и у него не возникает даже мысли о том, чтобы нарушить эти правила, кшипрам̇ бхавати дхарма̄тма̄. А если такая мысль возникает, то она не имеет силы, она очень быстро уходит, он просто смеется над ней.

Четвертая сравнительная характеристика этих двух видов веры — это то, что лаукика-шраддха всегда опирается на догмы. Она всегда иррациональна, не имеет рациональных оснований, и она всегда воспринимается как некая догма, то, что мы получили от другого. В сущности, это не моя вера, это вера другого человека. Другой человек, он знает это все, и я принял это он него. Человек не дал себе труда, не приложил определенных усилий для того, чтобы сделать эту веру своей. Он верит, потому что он верит в догму, он привык верить в догму. Этот догматический характер лаукика-шраддхи — очень страшная вещь, когда люди, в сущности, теряют самих себя, их сердце ожесточается из-за этой догматичности. Они просто руководствуются некими готовыми штампами на все случаи жизни. Они не понимают зачем, почему, они лишены способности свободно реагировать на обстоятельства, у них есть готовые рецепты.

И мы знаем, как очень часто религия превращается в этот догматизм. Шрила Прабхупада снова и снова боролся против этого. Он говорил, что настоящая вера — это вера недогматичная. Он говорил о том, что мы даже не говорим о вере, мы не говорим о религии, он говорил, что мы говорим о науке, потому что наука недогматична, наука рациональна. Противоположностью этого шастрия-шраддха рациональна, она имеет логические обоснования. Человек может обосновать это все, и он понимает, когда применять какое положение веры. Он не становится заложником этих догм, когда он без внутреннего глубокого понимания пытается испортить свою собственную жизнь с помощью догм и заставить всех остальных мучиться так же, как мучается он. В этом суть.

Есть замечательная цитата Шрилы Прабхупады, которую мне тоже хотелось привести об этом. Это не рассуждающая, догматичная, иррациональная вера. Шрила Прабхупада говорит в лекции по «Шримад-Бхагаватам» по Первой песни: «Моя единственная просьба, единственная просьба, повторяю, пожалуйста, не принимайте это Движение сознания Кришны как некую сентиментальную религиозную пропаганду. Нет! Это не религия. Это научное движение». Шрила Прабхупада именно это хочет подчеркнуть. Есть множество других цитат, где он снова и снова повторяет эти вещи.

Шрила Джива Госвами цитирует стих из «Брахма-вайварта-пураны», где объясняется этот процесс. В этом стихе говорится: «О царь, вначале к человеку приходит мысль: справедливы ли все эти утверждения священных писаний, прославляющие могущество преданного служения, или они являются ложью? Поразмыслив над этим, человек приходит к выводу о том, что они не могут быть ложью, и понимает их справедливость. В этот момент его вера становится совершенной и приносит подлинный плод». Иначе говоря, Шрила Джива Госвами еще раз повторяет эту вещь: тада шраддха маха-пхала — настоящий плод вера принесет только тогда, когда она глубоко усвоена, когда человек внутри понимает рациональное основание этой веры и может объяснить все то, что он делает, другим и прежде всего самому себе. Это следующая характеристика, четвертая характеристика.

Пятая характеристика тоже очень важна, сравнительная характеристика. Лаукика-шраддха делает человека самодовольным. Она очень статична. Человек думает: «У меня уже все есть». Для него вера сама по себе является достаточным достижением его жизни, он думает, что «теперь у меня есть настоящая вера, я пришел на настоящий путь, этого достаточно, мне не нужно ничего больше». И он делает какие-то вещи, какой-то минимум. В общем-то, по-другому внешне это проявляется в духовном минимализме: «Я повторяю шестнадцать кругов и ни кругом больше».

Пожалуйста, подумайте, насколько ваше отношение к духовной практике имеет именно такие основания. Шрила Прабхупада говорил: «Минимум шестнадцать кругов». Но для нас этот минимум становится максимумом. Почему? Потому что, опять же, мы не понимаем, зачем мы повторяем святое имя, насколько это важный процесс, сколько это может нам дать. И человек доволен: «Я следую четырем регулирующим принципам, я изучаю шастры, я иногда слушаю лекции, я повторяю шестнадцать кругов. Это значит, что я спасен». Эта статичность, или самодовольство, человека, обладающего лаукика-шраддхой, очень большой тормоз на его пути, и он никогда не пойдет дальше. Бхактивинода Тхакур будет говорить об этом, когда мы будем в третьей части рассказывать отношения к правилам. Человек просто застревает на одном месте, и у него начинается стагнация, и рано или поздно он чувствует это и уходит из сознания Кришны, потому что говорит, что «оно ничего мне не дало. Я не развивался». Но на самом деле человек не развивался почему? Потому что у него была неправильная вера, которая заставляла его остановиться на месте.

Наоборот, шастрия-шраддха динамична. Шрила Джива Госвами сравнивает человека, обладающего шастрия-шраддхой, с золотоискателем. Он говорит, что золотоискатель никогда не останавливается, он всегда хочет найти золото, даже тогда, когда золота не находит. Но он не прекращает свой поиск, потому что он понимает, что золото — нечто в высшей степени ценное. Точно так же человек, обладающий истинной шраддхой, он не отчаивается от того, что он еще не достиг чего-то, от того, что у него есть какие-то несовершенства. Он все время идет, он все время развивается, он переходит с этапа на этап, и он никогда не удовлетворен собой.

Чанакья Пандит говорит об этом, что человек всегда должен быть доволен своим обедом, своей женой, но никогда не должен быть доволен своей джапой, никогда не должен быть доволен своими пожертвованиями. Он всегда должен быть доволен материальной частью своего существования и никогда не должен быть доволен духовной частью своей жизни, он всегда должен идти дальше и глубже. И это признак, эта энергия заложена в шастрия-шраддхе. Если наша вера не обладает этим качеством, то это просто лаукика-шраддха, я буду духовным минималистом, я буду довольствоваться минимумом.

И связанное с этим еще одно качество — Шрила Джива Госвами также говорит об этом — человек, наоборот, обладающий лаукика-шраддхой, он всегда неудовлетворен материально. Он всегда думает: «Мне чего-то не хватает. Бог чего-то мне не дал. Мне нужно что-то еще». И, наоборот, как я уже говорил, человек, обладающий шастрия-шраддхой, доволен своим материальным положением. Шрила Джива Госвами цитирует стих из «Бхагавад-гиты» (9.22): йога-кшемам̇ ваха̄мй ахам, где Кришна говорит: «Я даю человеку все необходимое».

Шрила Джива Госвами говорит, что человек, обладающий истинной верой, подлинной верой, всегда вместе с этой верой обладает достоинством. Это внутреннее достоинство заключается в том, что он не становится попрошайкой в материальном смысле этого слова. Он не пытается урвать какие-то крохи материального счастья, он знает глубоко внутри: все то, что мне нужно, Кришна дал. Все то, что мне нужно для моего духовного развития, Кришна дал, и, если Он чего-то не дал, значит это не нужно мне для моего духовного развития. Кришна обещает это в «Бхагавад-гите»: йога-кшемам̇ ваха̄мй ахам — «Я сохраняю все то, что у него есть и даю ему все необходимое, то, чего у него нет». И если чего-то у нас нет, это значит, что это не нужно нам в духовном отношении, что оно не сделает нас более духовно продвинутым. Наоборот, человек с лаукика-шраддхой никогда не будет удовлетворен.

Следующее качество — это качество избранности. Лаукика-шраддха дает человеку это ощущение того, что «я особенный». Как я уже сказал, эта лаукика-шраддха является частью материального самоотождествления человека. А все материальные самоотождествления человека, начиная с представления о том, что я есть тело, это, в сущности, описание нашей гордыни: человек гордится своим телом, своей семьей или своим родом, своей страной, и точно так же человек гордится своей религией, какая бы она ни была. Он ощущает себя особенным, избранным человеком, единственным обладателем всей полноты истины, на всех остальных он смотрит свысока.

Наоборот, Шрила Джива Госвами объясняет, что человек, который по-настоящему обладает шастрия-шраддхой, естественным образом становится смиренным. Он не гордится собой, он не пытается осуждать всех остальных, он смотрит внутрь себя. И, так как он смотрит внутрь себя, он понимает: мне нечем гордиться. У него есть это ощущение, что мне еще очень далеко нужно дойти, очень много нужно делать, мне нет смысла смотреть на других и сравнивать себя с другими и пытаться найти в других какие-то недостатки.

Шрила Джива Госвами тотчас же приводит другое качество очень важное. Он говорит, что человек, обладающий лаукика-шраддхой, будет оскорблять преданных, и прежде всего великих преданных. И, наоборот, человек, обладающий шастрия-шраддхой, никогда не оскорбляет преданных. У него нет необходимости для этого, у него нет потребности внутренней. Человек, который обладает лаукика-шраддхой, его лаукика-шраддха, так как она лаукика, она имеет отношение к обществу, она также имеет отношение к неким почестям, которые человек получает в обществе. И для того, чтобы увеличить эти почести, человек оскорбляет других, особенно великих преданных. Он начинает видеть в них некую помеху почестям по отношению к себе. Он верит, у него сильная вера, он хорошо знает даже священные писания, он старается действовать так, чтобы другие оценили, какая у него сильная вера. Для чего? Только для того, чтобы иметь почести. Он зависит от мнения других в своей практике и особенно в своих почестях. Естественным образом он будет оскорблять других.

Но Шрила Джива Госвами говорит: «Человек с настоящей верой — это признак настоящей веры — других не оскорбляет, наоборот, он скромный, смиренный, он никогда не хвастается, потому что он понимает, что „кто я такой? Кого мне судить? Мне некого судить. Дай Бог мне стать хотя бы чуточку ближе к Богу“».

Следующее качество, о котором мне хотелось сказать, — это, в общем-то, проявление того, что мы уже говорили. Лаукика-шраддха из-за гордыни, из-за того, что это, в сущности, проявление гордыни человека, ожесточает сердце человека. Сколько раз мы видели, как начинающие преданные, не имеющие глубокой веры, имеющие всего лишь навсего эту каништха-шраддху или шраддха-абхасу, тень веры настоящей, начинают осуждать других людей и прежде всего своих родственников. Один отец начинающей преданной говорил мне: «Вы не едите мясо, но вы едите своих родственников». И он-таки прав. Эта жестокость по отношению к своим родителям, по отношению к старшим, по отношению к другим людям, когда мы постоянно осуждаем всех остальных, она основана на гордыне. Гордыня всегда делает человека жестоким.

Настоящая вера размягчает сердце человека, потому что человек не считает себя лучше других, человек не считает себя вправе поправлять других. Он может поделиться своим счастьем с другим человеком, но он не считает себя носителем этой Абсолютной Истины, учителем, который должен учить уму-разуму всех остальных. И это смиренное сердце всегда мягкое сердце. Наоборот, гордое сердце, чем бы человек ни гордился, даже если он гордится своей верой, — это всегда очень жестокое сердце.

Ну, вот, собственно, эти правила, или эти характеристики, лакшаны, о которых мне хотелось сказать. Мы составим некий опросник, чтобы каждый из вас мог задуматься. Все это говорится не о том, чтобы описать каких-то неправильных преданных. Все это говорится для того, чтобы мы глубже заглянули в свое сердце и попытались понять, что же происходит в нем и какие процессы происходят в нем в результате того, что я соприкоснулся с этим духовным учением. Это была вторая часть нашего вебинара.

И в третьей части мы будем рассказывать о том, как, в зависимости от того, какая у нас вера, лаукика-шраддха или шастрия-шраддха, как ведет себя человек с той или другой верой внешне и как он прежде всего относится к правилам священных писаний. Опросник будет прилагаться. И в результате этого опросника, если вы заполните, вы сможете до какой-то степени понять, каково качество вашей веры.

Итак, в первых двух частях нашего вебинара мы более внимательно рассмотрели это явление веры. И во второй части мы описывали два разных вида веры. Один вид веры — это шраддха-абхас, или лаукика-шраддха, социальная шраддха. Другой вид — это настоящая вера. И подчас, судя по каким-то внешним характеристикам, их сложно отличить друг от друга, потому что человек, обладающий лаукика-шраддхой, и человек, обладающий шастрия-шраддхой, они будут следовать правилам священных писаний, и далеко не всегда человек с лаукика-шраддхой будет их нарушать. Разумеется, иногда, в критических случаях, он будет нарушать, но внешне он как бы будет следовать этому, но при этом он скорее будет мимикрировать, подстраиваться под общество, и эта шраддха, вера, не станет глубинным фактором его жизни. В этом, собственно, основное отличие этих двух видов веры. И надо очень хорошо понимать эти не поверхностные, не лежащие на поверхности признаки, отличающие одну веру от другой.

Шрила Бхактивинода Тхакур говорит, что одним из таких признаков является непризнание человеком, обладающим лаукика-шраддхой, других преданных. Он не может понимать, что вайшнавы являются объектом нашего поклонения наряду с Кришной. И до тех пор, пока человек не признает вайшнавов объектом своего поклонения, порой даже превосходящим Кришну:

а̄ра̄дхана̄на̄м̇ сарвеша̄м̇
вишн̣ор а̄ра̄дханам̇ парам
тасма̄т паратарам̇ деви
тадӣйа̄на̄м̇ самарчанам

(Ч.-ч., Мадхья, 11.31)

Перевод:

«[Господь Шива сказал богине Дурге:] „Дорогая Деви, хотя Веды советуют поклоняться полубогам, высшим видом поклонения является поклонение Господу Вишну. Однако еще выше — служение вайшнавам, тем, кого связывают прочные узы с Господом Вишну“».

тадӣйа, поклонение, тадӣйа̄на̄м̇ — выше даже, чем поклонение Вишну, хотя поклонение Вишну — самый высший вид поклонения, говорит господь Шива, до этих пор вера не может считаться настоящей, это будет всего-навсего шраддха-абхас. Настоящая вера, хотя внешне она может проявляться так же, как лаукика-шраддха, или социальная вера, обусловленная социумом, она гораздо более глубокая, и она меняет человека на более глубоком уровне. Как мы уже говорили, лаукика-шраддха — это отправная точка. Главное, чтобы эта отправная точка не превратилась в некий тупик, как это, к сожалению, часто бывает на духовном пути, когда человек думает, что он уже все обрел, обретя веру в правильный путь, обретя какое-то понимание.

И, конечно же, встает вопрос: каким образом можно обрести настоящую веру, или шастрия-шраддху? И ответ на этот вопрос очень простой: обрести настоящую шраддху можно, слушая настоящего преданного, подлинного святого, общаясь с ним, и главное — размышляя над его примером и над его словами, не только над его словами, но также над примером его жизни. Эти размышления помогают нам действительно усвоить веру, сделать ее глубинной сутью нашего существа и превратить ее из внешней силы в некую внутреннюю движущую силу нашего развития. В этом смысле пример Балабхадры Бхаттачарьи очень показателен. Балабхадра Бхаттачарья общался с Господом Чайтаньей, но, видимо, чего-то не хватило ему до того, чтобы его вера по-настоящему превратилась в шастрия-шраддху. И это что-то — размышления над увиденным, попытки понять, сделать выводы. И это в равной степени относится как к примеру жизни великого преданного, так и к словам священных писаний.

Попытаемся подвести итог, чтобы перейти к третьей части нашего вебинара. Два основных вывода, или заключения, которые можно сделать из этого описания, состоят в том, что лаукика-шраддха всегда остается некой внешней силой по отношению к нам. Это своего рода входной билет в общество преданных, которые нам нравятся. Социологи отмечают, что главной движущей силой для человека присоединиться к какому-то обществу, религии, секте или какой-то группе, исповедующей определенные вещи, является не философия, далеко не философия, а желание быть частью этой группы и чувствовать приобщенность к этой группе. И именно таким образом возникает эта лаукика-шраддха, социально-обусловленная шраддха. Тогда как Шрила Прабхупада все время подчеркивал, что мы должны понять именно философию, а не просто быть движимыми какими-то сантиментами.

Так вот, эта внешняя сила, когда религия остается внешней силой: моя религия, не я верю изнутри, но есть некая моя религия, которая извне регулирует мою жизнь, в этом случае я всегда буду ощущать давление, я всегда буду ощущать несвободу. Я вынужден делать то, что хочет делать общество, при этом внутри я могу не хотеть делать этого, но я постоянно буду сталкиваться с этими ожиданиями, я буду играть некий образ, или некую роль — роль верующего человека, тогда как внутри многие конфликты не будут разрешены. И поэтому люди, которые имеют лаукика-шраддху, они часто на людях ведут себя по-одному, наедине они ведут себя по-другому. На людях они могут читать мантру очень внимательно или пытаться внимательно читать мантру, наедине они будут читать ее перед экраном компьютера, просматривая какие-то новости или какие-то, может быть, не вполне даже разрешенные сайты. Все время будет этот внутренний конфликт, который будет разрешаться нами нехотя, под влиянием, внешним влиянием или внешним давлением. Кришна говорит, что это состояние подавления, когда мы подавляем некие импульсы внутри себя, пытаясь подстроиться под внешнюю обстановку, мимикрировать под эту внешнюю среду. Это ниграхах̣ ким̇ каришйати (Б.-г., 3.33) — это подавление, которое в конечном счете человеку очень мало чего дает. Безусловно, это до какой-то степени регламентирует нашу жизнь, но дает мало.

Тогда как в случае с шастрия-шраддхой человек ощущает внутреннюю свободу, и у него есть этот внутренний импульс делать что-то, у него нет внутреннего конфликта. И даже если он иногда нарушает заповеди какие-то или уступает желанию чувственных наслаждений, во-первых, он не нарушает заповеди священных писаний, он делает это как бы в разрешенных параметрах. Но внутри у него есть очень большое смирение, очень сильное, искреннее, чистое раскаяние и понимание того, что ему еще очень далеко до идеала, к которому он стремится.

Итак, это первый вывод — ощущение давления, которое будет испытывать человек, даже если внешне давления никакого нет. Никто может не ставить его в какие-то жесткие рамки, он сам поставил себя, но, тем не менее, так как он поставил себя и у него нет разрешенного конфликта внутри, он будет это давление чувствовать.

Второй вывод, который можно сделать, заключается в том, что шастрия-шраддха позволяет человеку постоянно углублять свой опыт. Тогда как лаукика-шраддха в основном опирается на чужой опыт, на догмы, на слова других людей, на слепое принятие авторитета. Лаукика-шраддха всегда слепая, и она не помогает обретению нового опыта или углублению того духовного опыта, который у нас был.

Мне хотелось прочитать замечательные слова Шрилы Прабхупады по этому поводу. Шрила Прабхупада, в общем-то, в этих словах — это «Совершенные вопросы, совершенные ответы», восьмая глава, — он говорит: «Да, если вы верите в меня и в этот путь сознания Кришны, это первое и единственное требование для того, чтобы обрести истинную мудрость». Иначе говоря, Шрила Прабхупада утверждает здесь, что вера, вера в преданного и вера в путь сознания Кришны — это первое и единственное условие для того, чтобы мы обрели какой-то глубокий духовный опыт. И дальше он говорит: «Если есть вера, то тогда придет понимание». Начальная вера нужна для того, чтобы человек мог действительно обрести опыт.

И, в сущности, это то, чего хочет Кришна от нас. Кришна сам говорит: пратйакша̄вагамам̇ дхармйам̇ (Б.-г., 9.2) — эту дхарму человек должен получить на опыте, испытать ее, и эта дхарма должна сделать человека счастливым — су-сукхам̇ картум авйайам. Пратйакша̄вагамам̇ — должна прийти эта пратьякша, или понимание внутреннее, того, о чем говорится. Но для этого нужна небольшая вера. Тогда как в случае с лаукика-шраддхой вера нужна постоянно. Вера — не первый импульс для того, чтобы обрести опыт, вера — это единственное, что держит человека, слепая вера от начала и до конца. В случае с шастрия-шраддхой именно опыт является настоящей удерживающей силой для человека, идущего по этому пути, и движущей силой. Шраддха, или вера, нужна только в самом начале.

Тут еще очень важно упомянуть название, которое употребляет Шрила Вишванатха Чакраварти Тхакур в «Мадхурья-кадамбини» для этих двух видов веры. Он говорит, что одна — бала-mудпадита, одна — насильственная вера, она приходит из внешней силы, даже если никакой внешней силы нет, человек все равно как бы сам создает это внешнее давление для себя в своей собственной жизни. Вторая называется сва-бхавики, или естественная вера, проявление натуры человека.

Итак, два этих очень важных вывода. В первом случае, в случае с лаукика-шраддхой, человек ощущает некое давление и его духовный опыт не углубляется, ему нужна вера все время, и ему нужно постоянно подпитывать эту веру какими-то рассказами о чудесах и тому подобными вещами. Во втором случае, в случае с шастрия-шраддхой, человек не нуждается в подпитывании веры, потому что его опыт углубляется и он чувствует изнутри постоянно растущий импульс, драйв делать все больше, и больше, и больше, и больше. Он чувствует себя внутренне очень свободным и очень раскованным. И то, и другое вера, но она имеет совершенно разную природу.

И, переходя отсюда к другой части, можно понять, что наши отношения к правилам в случае с разной верой, отношения человека, имеющего тот или иной тип веры, отношение к правилам будет другим, принципиально иным. Я уже объяснял, что разум — это как раз то, что позволяет нам следовать каким-то правилам, принимать какие-то правила. И ведические священные писания, как, впрочем, и любые другие священные писания мира, содержат множество правил, которые регламентируют жизнь человека. Но если у человека есть лаукика-шраддха, то он будет подчиняться этим правилам, необязательно нехотя, он может даже с большой охотой подчиняться этим правилам, но, тем не менее, это подчинение правилам будет противоестественным.

И это отношение к правилам священных писаний Шрила Рупа Госвами удивительным образом вложил в одно слово нийама̄граха. Шрила Прабхупада объясняет в комментарии к третьему стиху «Нектара наставлений», что нийама̄граха может означать нийама-аграха, что значит — нийама значит «правила», аграха значит «я не следую правилам священных писаний». И это же самое слово на санскрите, разбитое немного по-другому, может означать нийама-а̄граха, и а̄граха значит «очень большое рвение в следовании священным писаниям». Эти два отношения — результат лаукика-шраддхи. Более того, Шрила Прабхупада говорит, что эти два отношения зачастую встречаются в одном и том же человеке. Человек следует правилам, не понимая, зачем он им следует. Это правила ради правил, следование ради следования. Иногда он даже очень жестко им следует. Это так называемое фарисейство, когда человек гордится тем, что он следует каким-то правилам и свысока смотрит на всех остальных. У него нет этого искреннего понимания того, что правила — это всего лишь навсего средство, которое помогает размягчить наше сердце и общаться с Кришной.

Итак, он либо слишком тщательно следует всем правилам. И тщательно следует всем правилам означает, что он держится за те правила, к которым он привык. Мы уже говорили, что эта лаукика-шраддха делает человека статичным, он не движется, потому что он слишком привязан к правилам. Шрила Бхактивинода Тхакур объясняет, что для того, чтобы двигаться по духовному пути, человек должен сначала очень твердо утвердиться, очень твердо встать на одном уровне, достичь некоего совершенства в следовании правилам одного уровня, но потом обязательно пойти дальше. Что случается часто с человеком, которому свойственна эта проблема, нийама-а̄граха, вытекающая, в свою очередь, из лаукика-шраддхи, из не совсем правильно сформулированной, сформированной шраддхи? Для такого человека свойственно закрепляться на одном уровне и обожествлять правила этого уровня. Он не может пойти дальше. И для того, чтобы ему сохраниться на этом уровне, ему обязательно нужно осмеивать, презирать людей, которые следуют правилам более высокого порядка. Он не понимает динамики духовного роста.

Человек на уровне варнашрамы обожествляет правила варнашрамы, он не понимает, что правила вайдхи-садхана-бхакти выше этого, и не может перейти от следования правилам варнашрамы к следованию правилам вайдхи-садхана-бхакти, потому что следование правилам вайдхи-садхана-бхакти неминуемо означает, что мы отказываемся от каких-то правил варнашрамы. Но такой человек слишком привязан к этим правилам, правилам чистоты, и ему очень сложно сделать этот следующий шаг. Человек на уровне вайдхи-садхана-бхакти будет презрительно относиться к людям, которые следуют рагануга-садхане, он не будет понимать, что это более высокий уровень именно потому, что те будут пренебрегать какими-то из правил, к которым он так привык. И это одна проблема — результат лаукика-шраддхи, который вызван именно вот этой характеристикой лаукика-шраддхи — самодовольством, самоудовлетворенностью, желанием презирать всех остальных, отсутствием подлинного смирения и подлинного желания действительно идти, двигаться по этому пути.

А вторая проблема — это нийама-аграха, когда человек пренебрегает правилами священных писаний. И это тоже можно понять. Мы уже говорили, что это одна из характеристик лаукика-шраддхи, когда человек оправдывает свое нарушение правил священных писаний иногда тем, что он — бхакта, иногда какими-то другими примерами, можно подвести разную базу под это нарушение священных писаний. Он пренебрежительно относится к этим правилам священных писаний, нарушает их постоянно, не понимая, насколько они важны для того, чтобы человек действительно продвигался по духовному пути. Или, как Шрила Прабхупада объясняет очень интересно, на людях человек слишком строго следует всем правилам и слишком привязан, а оставаясь наедине, человек перестает следовать каким бы то ни было правилам. Это то, каким образом лаукика-шраддха проявляется в отношении к правилам.

И, как я уже сказал, человек всегда будет чувствовать несвободу. Это поразительное явление. Иногда преданные объясняют это ощущение свое, делятся своим ощущением: «Я несвободен, меня заставляют». Если спросить у них: «Кто тебя заставляет?», то они не смогут ответить, кто заставляет. Но это не значит, что это их ощущение неправильное, их заставляют. Кто их заставляет? Роль, которую они играют. Шраддха, или вера, по-прежнему остается ролью. А роль социальная таким образом устроена, что мы попадаем в рабство, мы становимся заложниками этой роли. Мы теряем свою собственную свободу. И хотя мы сами выбрали играть эту роль изначально, поневоле, мало-помалу мы теряем свою свободу и становимся рабами этой роли. Мы вынуждены все в большей и большей степени делать то, что мы не хотим. И человек, который играет эту роль, он в какой-то момент начинает ощущать загнанность. И это, в общем-то, естественное чувство, и очень часто его испытывают люди, следующие духовным путем.

Шрила Прабхупада не зря называет правила священных писаний регулирующими принципами свободы. В «Бхагавад-гите» (2.64) Кришна говорит: видхейа̄тма̄ — человек, чьё «я», атма, срослась с правилами, видхи, видхейа̄тма̄, Кришна употребляет это очень красивое слово видхейа̄тма̄, это значит, что человек естественным образом следует всем этим правилам. Почему? Потому что у него есть правильная вера, эта правильная вера помогла ему правильно понять, зачем нужно следовать этим правилам. И человек очень хорошо знает, к какой цели эти правила должны его привести. И он не является заложником правил, потому что он понимает высшую цель. И иногда он может понять, что нарушение этих правил приближает меня к цели. Он не оправдывает себя этим, но в каких-то ситуациях, как Шрила Прабхупада, иногда он говорил, посылая своих преданных проповедовать в какие-то отдаленные уголки света, он говорил, что если нужно, вы можете даже есть мясо. И люди поражались: как, каким образом, почему? Но Шрила Прабхупада говорил, что есть высшая цель, и ради этой высшей цели можно пренебречь какими-то правилами.

Но для человека, который очень твердо держится, вцепился в свою лаукика-шраддху, в свою социальную шраддху, очень сложно это понять, потому что правила являются для него самоцелью. Правила есть некая самостоятельная ценность, и, как я уже говорил, он очень часто забывает цель, которую эти правила преследуют.

Как Шрила Прабхупада однажды выразился: «Иногда мы заслоняемся сознанием Кришны от сознания Кришны». Мы как бы следуем сознанию Кришны, процессу сознания Кришны, но при этом мы заслоняемся, у нас нет развития, мы умерли внутри, наша атма не живет. Мы не удивляемся восходам и закатам, красоте всего этого, не понимаем, что за всем этим стоит Кришна, мы превращаемся в машины для исполнения этих самых правил. И это определенная форма разума: когда человек либо держится за правила, либо, наоборот, пренебрегает правилами, не понимая, зачем это нужно. И, как правило, это один и тот же человек, либо в разное время суток, в зависимости от окружения, либо в разные периоды своей жизни. Очень часто люди, фанатично следовавшие всему, потом их маятник качается в другую сторону, и они начинают говорить: «Вы просто напрасно тратите свое время, вы все фанатики». Они начинают, в общем-то, ругать самих же себя, какими они были до этого. Но при этом их осуждение следованию правилам, вместе с правилами или с фанатичным следованием правил, они выплескивают суть. Они не понимают, что правила нужны, правила священных писаний нужны.

Само слово шастра происходит от санскритского корня шас, и шас значит «направлять», шас значит «приказывать». Это некая сила, это, в конце концов, воля Кришны. Но суть-то в том, что нам нужно слиться с этой волей, мы должны принять эту волю внутрь себя, и для этого должен произойти некий внутренний процесс. Если эта воля всего лишь навсего останется некой внешней подавляющей нас силой, то она просто уничтожит нас, и это не то, чего Кришна хочет. Кришна хочет, чтобы мы поняли, зачем мы следуем всем этим священным писаниям, как следует подумали над этим и поняли, что именно так и нужно жить и что это самое лучшее. И что в конце концов следование этим священным писаниям и правилам священных писаний размягчит наше сердце, поможет нам обрести любовь, сделает нас ближе к Кришне.

Таким образом, это третья часть нашего семинара, где мы рассказываем о том, что отношение к правилам священных писаний, оно может быть разное в зависимости от того, какова моя вера. И задание к этой части вебинара — это подумать, выделить несколько абсолютно свободных минут и подумать, а насколько я свободен в своей жизни, насколько осознанно я следую всему тому, чему я следую, практике сознания Кришны. Насколько я понимаю, что мне нужно следовать, например, четвертому регулирующему принципу, что это действительно то, что мне нужно в жизни. Не кому-то еще, не какому-то человеку, который этому следовал и мне сказал, а я слепо принял это, не Шриле Прабхупаде, не моему духовному учителю, а мне, почему это мне нужно.

То есть задайте себе вопрос относительно того, насколько я свободен в своей практике, насколько это чувство свободы у меня есть. И если вы не будете чувствовать этой свободы, которая будет выражаться в том, что вы будете хотеть делать больше, а не сохранять некий духовный минимум, чтобы нас, не дай Бог, не выгнали из этого общества, то если вы не чувствуете себя свободными, то что-то не так. Нужно задать себе вопрос: «Что не так? И что мне нужно поправить в своем понимании? Что мне нужно понять глубже, над чем мне нужно еще поразмыслить?» Это одна вещь, касающаяся этих правил.

И вторая вещь, касающаяся этих правил, — это другой вопрос, который я должен себе задать: «А углубляется ли мой духовный опыт? Действительно ли я развиваюсь, или я топчусь на месте? Догматик я, который довольствуется тем, что у меня есть догмы и готовые ответы на все вопросы, на все случаи жизни, и я готов всех кого угодно по голове бить этими ответами, на все случаи жизни, в которые я сам подчас глубоко не верю? Или я не руководствуюсь догмой, я по-прежнему живой человек, и мой опыт углубляется, мне хочется, чтобы этот опыт становился глубже?» Оглядите свой путь, обернитесь назад и посмотрите, поменялось ли действительно что-то в вашей жизни, стал ли ваш ум спокойнее, стали ли вы более спокойно реагировать на какие-то неприятные ситуации в своей жизни, действительно ли вы стали более бесстрашным, потому что в конце концов именно бесстрашие — это признак настоящей веры. Задайте себе все эти вопросы и подумайте, каким образом вы можете отмечать свой прогресс. Есть очень ясные внешние показатели: повторяем ли мы в среднем больше кругов, более ли мы внимательны в этом повторении? Работаем ли мы над своей джапой? Это все качество нашего разума, или продиктованное нашим разумом отношение к практике, в свою очередь основанное на качестве нашей веры. Это была третья часть вебинара. И сейчас мы перейдем к четвертой, небольшой заключительной части.

В четвертой части этого небольшого вебинара я расскажу еще об одном моменте очень важном, который важно помнить, — это, собственно, памятование о цели того, что мы делаем. Я рассказывал до этого о том, что священные писания должны перейти внутрь. Они должны перестать быть некой внешней силой по отношению к нам. На санскрите есть несколько слов, которые описывают шастру, и все эти слова, они так или иначе указывают на одно и то же: на способ усвоения знания шастр.

Первое — это шрути, услышанное. Шастру обязательно надо услышать, не просто прочитать. Раньше запрещалось записывать Веды, потому что мудрецы древности понимали, что, когда мудрость превращается в нечто записанное, она теряет определенную часть своей силы. Разумеется, сейчас у нас есть книги, интернет и все остальное, и важно изучать книги, но при этом не нужно забывать, что все-таки слушание является главной движущей силой нашего духовного развития.

Следующее название — нигама. Нигама означает «то, что передается от учителя к ученику», та же самая идея — то, что передается в живом контакте, когда ученик учится не только слушая, но и глядя на духовного учителя, видя его пример. То есть это личностный аспект передачи духовного знания невозможно переоценить. И, к сожалению, даже в Гаудия-вайшнавизме есть сейчас некоторые теории, которые отрицают необходимость живого духовного учителя и так далее, но это полное предательство всей ведической культуры, подрыв основ ведической культуры, потому что нигама значит «то, что я могу получить только в процессе личностного общения или в процессе наблюдения, в процессе конкретно ученичества».

И, наконец, третье слово амная — «то, что постигается в процессе обдумывания». Амная, Бхативинода Тхакур написал произведение, которое называется «Амная-сутра», амная значит — это тоже шастра, это тоже священное писание, синоним санскритский — но буквально оно значит «то, что я могу понять, глубоко обдумывая написанное». Это все некие указания на то, чтобы превратить внешнюю, поверхностную, воспринимаемую как некое внешнее, социальное отождествление, или социальную роль, шраддху во внутреннюю глубинную шраддху.

Я уже объяснял, что одной из характеристик этой лаукика-шраддхи, или социальной шраддхи, условной шраддхи, скажем так, насильственной шраддхи, является механичность, ритуалистичность. Очень часто можно видеть, что посещение программ превращается в скучный бессмысленный ритуал, повторение мантры становится очень скучной и сложной обязанностью для человека. Но, тем не менее, люди держатся за это, потому что таков наш ритуал, потому что нужно это сделать. И эта механичность ритуала сразу же ощущается. Для некоторых людей это превращается в какой-то очень разработанный ритуал, они должны это делать постоянно.

Но механичность, или ритуалистичность, — это всегда показатель того, что человек забыл о цели, для чего это делается. В связи с этим следует вспомнить определение садхана-бхакти, которое дает Шрила Рупа Госвами в «Бхакти-расамрита-синдху»: кр̣ти-са̄дхйа̄ бхавет са̄дхйа / бха̄ва̄ са̄ са̄дхана̄бхидха̄. Он говорит, что садхана называется садханой только тогда, когда человек своими чувствами, кр̣ти-са̄дхйа̄, делает что-то ради цели — достичь бхавы. Если человек помнит, — и с самого начала в этом отличие лаукика-шраддхи от шастрия-шраддхи — с шастрия-шраддхой человек сразу же очень ясно понимает цель. Эта цель для него становится очень привлекательной. В случае с лаукика-шраддхой для человека цель — войти в какое-то общество, стать членом общества, приобщиться к какому-то коллективному «я» и таким образом гордиться и считать себя лучше всех остальных и все остальное, всевозможные такого рода явления.

Но в случае с шастрия-шраддхой человек очень ясно и очень привлекательно эту цель видит: «Я хочу полюбить Бога». Бхава — значит «некое естественное состояние сердца, в котором сердце устремляется к Богу». Сейчас наше сердце с такой же естественностью устремляется к материальным предметам. Мы находимся в центре своего маленького мира, и мы с очень большим удовольствием слушаем прославления в наш адрес, и очень болезненно относимся к каким-то осуждениям, какой-то хуле в наш адрес. Но когда человек хочет, чтобы его сердце поменялось, чтобы сердце, прикованное к этому миру, превратилось в сердце того, кто любит Бога естественным образом, то эта цель и есть бхава. Бхава не есть просто слезы на глазах.

Слезы — это внешний признак того, что сердце мое так или иначе очень тесно связано с Богом, ощущает связь с Ним. И что самое важное, что эта бхава должна быть утверждена в самом начале. Если я забыл об этом, это значит, что у меня нет настоящей веры, и это значит, что в конечном счете моя садхана в большей или меньшей степени бессмысленна. Потому что, еще раз, садхана — это то, что я делаю с целью достичь бхавы. Но если я забыл об этой цели, то я естественным образом просто иду по какой-то дороге не зная куда, и мне, в общем-то, все равно, куда идти, в каком направлении, к цели или от цели, или просто топтаться на этой дороге. При этом я горжусь, что я иду по какой-то дороге, но я не знаю, чего в конце концов я хочу достичь.

И Шрила Прабхупада тоже очень ясно говорит об этом, что с самого начала человек должен хотеть проявить это внутреннее состояние. Как Шрила Рупа Госвами говорит в этом же стихе: нитйа-сиддхасйа бха̄васйа / пра̄кат̣йам̇ хр̣ди са̄дхйата. Он говорит, что в конечном счете эта бхава всегда существует. Разумеется, есть разные толкования, что значит нитйа-сиддхасйа бха̄васйа, но эта бхава в соответствии с наставлениями Шрилы Прабхупады, Бхактивиноды Тхакура уже есть в нашем сердце. Любовь к Богу — это некая естественная вещь. Разумеется, может быть, она не проявлена, может быть, она находится чисто в зародышевом состоянии, просто у нас есть способность к этому, но, тем не менее, что-то у нас есть. Поэтому с самого начала мы можем почувствовать привлекательность бхавы. Если бы у нас внутри этого не было, то тогда бы бхава — само состояние любви к Богу — не было бы привлекательным для нас.

И, конечно, для большинства людей это состояние не является привлекательным, но в этом-то и необходимость общения с преданными, с возвышенными преданными, чтобы они передали нам привлекательность этого состояния, чтобы они помогли нам действительно это состояние не просто теоретически понять, но ощутить и постоянно стремиться к этому состоянию, держать его в фокусе своей жизни.

И это, собственно, следующий вопрос, который я должен задать: «Да, я иду этим путем. Да, я следую правилам. Да, я дал какие-то обеты. Да, я получил посвящение. Но! Помню ли я о цели всего этого? Понимаю ли я, зачем я соблюдаю четыре регулирующих принципа? Увеличивает ли следование этим принципам степень моей свободы, или, наоборот, я становлюсь менее свободным? И главное — хочу ли я достичь цели этого, помню ли я об этой цели? Или эта бхава является чем-то заоблачным, нереальным, давно уже исчезнувшим из горизонта моей жизни?»

Разумеется, можно эту высокую цель разбивать на некоторые промежуточные цели, не только можно, но и нужно. Иногда какие-то более доступные цели могут быть для человека более актуальными и более привлекательными. Но всегда нужно понимать, что это промежуточные цели, которые ведут нас к высшей цели. Вначале такой промежуточной целью может быть очищение сердца, когда человек очень хорошо понял, измучившись в материальной жизни, что ему нужно очистить сердце, и что все его проблемы из-за грязи в сердце. И человек может стремиться к этому. Но нужно понимать, что не само по себе чистое сердце является самоцелью, что чистое сердце — это всего лишь навсего очень большой шаг по направлению к любви к Богу.

Если человек уже очистил сердце, то некой промежуточной целью может быть духовный вкус, или ручи. Человек может очень ясно почувствовать привлекательность этого духовного вкуса и поставить перед собой такую цель. Но нужно понимать, что даже вкус не есть цель сама по себе, что это всего лишь навсего ступенька, которая должна привести нас на уровень экстатического состояния погруженности в Бога, полной сосредоточенности на Боге, любви к Богу, единения с Богом через любовь, не через механическое слияние с Ним, как думают майявади, и приобщение к этой высшей, удивительной, прекрасной реальности, породившей этот мир. Глядя вокруг, я должен напоминать себе об этой цели. Я должен все время помнить о том, что все то, что я вижу вокруг себя, — это искорки великолепия Бога. И если эти искорки не пробуждают во мне и не усиливают во мне какое-то стремление к Богу, то что-то не так.

И, собственно, это последнее, что мне хотелось сказать в этом небольшом вебинаре. Мой нирбандхинӣ матих̣ только тогда будет нирбандхинӣ матих̣, мой буддхи, мой разум только тогда будет по-настоящему правильным разумом, сформированным на основании шастрия-шраддхи, когда он будет постоянно напоминать мне о цели того, что я делаю. Я все буду делать осознанно, когда осознанность станет моим естественным состоянием. Это состояние осознанности будет темой одного из следующих наших вебинаров, когда мы будем рассказывать про буддхи, или какую форму приобретает разум человека, когда он имеет правильные основания в реальности.

Ну вот, пожалуй, все, что мне хотелось сказать по этому поводу. Мы в этом вебинаре объяснили связь между верой и разумом, между верой и тем, каким образом человек следует принципам священных писаний и правилам священных писаний. И, в сущности, весь этот рассказ нужен нам для того, чтобы мы глубже заглянули в свое сердце, поняли, все ли у меня в порядке в смысле моей веры и что мне нужно в этом отношении поменять. И ключом к этому являются, безусловно, размышления над словами ачарьев, размышления над словами нашего духовного учителя и наблюдение за собой, за тем, как действуют преданные, и также логическое, рациональное понимание того, что хочет сказать нам шастра и Кришна.

Спасибо большое!

…

Харе Кришна!

Мне хотелось сказать несколько слов вдогонку к уже сказанному. Это своего рода постскриптум. Если мы будем задавать себе вопрос: что же является на самом деле реальным критерием нашего духовного прогресса, то ответ на этот вопрос очень простой — мягкость нашего сердца. На пути йоги спокойствие ума, сосредоточенность ума является таким критерием. На пути гьяны отрешенность является таким критерием. На пути карма-йоги отсутствие материальных желаний является таким критерием. Но на пути бхакти именно мягкость сердца является таким критерием.

Если сердце мое мягкое, если оно радуется, если оно живет, если оно сочувствует и сопереживает страданиям других живых существ, не может не принимать их внутрь, если мне хочется помогать другим людям, то это значит, что я прогрессирую. И пока мы не достигли этого состояния мягкости сердца, мы можем практиковаться в этом, служа другим живым существам, помогая другим людям, помогая другим преданным, заботясь о других людях, делая это как служение Кришне, понимая, что все люди — это частицы Кришны.

И, наоборот, если сердце мое становится более жестким, если оно омертвело, если меня перестало волновать все то, что происходит вокруг меня, то это повод для того, чтобы серьезно задуматься, а действительно ли я иду по пути бхакти, действительно ли я прогрессирую, или я превратился просто в слепого догматика, который довольствуется набором стандартных догм и думает, что он уже спасен просто потому, что он некогда встретился с великим преданным — со Шрилой Прабхупадой — и принял этот путь.

Поэтому, пожалуйста, никогда не забывайте об этом критерии: если мне по-прежнему хочется находить недостатки в других, если я по-прежнему горжусь, завидую другим людям, это значит, что я не иду по пути бхакти. И мне нужно обратиться вовнутрь, в свое сердце, посмотреть, чего там не хватает, и спросить у других людей, что мне еще нужно сделать для того, чтобы продвигаться по этому замечательному пути. Эта мягкость сердца — последнее, о чем мне хотелось сказать. Не правила ради правил, не жесткость, к которой они приводят, а именно мягкость сердца — критерий нашего продвижения по пути бхакти.

Харе Кришна!