2016.09.03 - Москва. Творческий вечер

Творческий вечер - Путь бхакти стихи о Кришне, любви и счастье Бакти.Вигьяна.Госвами махараджа., Б.Л.Пастернака и О.Э. Мендельштама, Тхукарама из Гуджарата.

Аннотация:

Настоящее желание души, препятствия в понимании своей природы. Йога — это встреча с Богом. Бесстрашие и благодарность — начало любви. Любовь всегда конкретна, любовь без имени умирает. Смирение — суть духовной жизни, гордыня — самое большое препятствие.

На вечере звучат стихотворения Бхакти Вигьяны Госвами «Барахолка этого мира», «Свидание со счастьем», «Молитва блудного сына», «Седьмая глава “Бхагавад-гиты”», «Легче камень поднять, чем Имя Твоё повторить…», «Город Кришны», «Молитва о смирении», «Джапа», «Преданным санкиртаны…», а также стихотворения «Иней» Бориса Пастернака, «И поныне на Афоне…» Осипа Мандельштама и песня Ярослава Климанова «Благодарю».

***

(Ведущий.) Давайте пригласим Бхакти Вигьяну Госвами. (Аплодисменты.) У нас, если вы знаете, сегодня необычный вечер. Вообще Махарадж, он нечасто в такой роли выступает, но сегодня будет лекция, будет и лекция, но в большей степени сегодня также творческая сторона его будет освещена: он будет сегодня читать свою поэзию (аплодисменты).

ЧИТАЕТ МАНТРЫ.

Добрый вечер. Я скажу несколько слов об этом пути — пути бхакти, или пути любви к Богу. Это путь, и путь подразумевает понимание того, где мы находимся. Чтобы дойти до цели, я очень хорошо должен знать, где я нахожусь сейчас и куда я должен прийти. Мы все хотим любви. Если мы заглянем глубоко в своё сердце и попытаемся докопаться до самого основания и найти самое сокровенное наше желание, мы поймём, что мы хотим только одного — только любви. Всё остальное отпадёт, как шелуха. Всё остальное, в сущности, и есть шелуха.

Желания, которые мы привыкли считать нашими, на самом деле не наши. Они залетели куда-то в наше сердце: мы видели кого-то, делавшего это, и нам показалось, что он счастлив, и нам захотелось побывать в его шкуре. На самом деле наше желание, реальное желание нашей души, только одно — это желание забыть себя, желание отдать себя целиком любви.

Беда заключается в том, что, как правило, человек не доходит до конца в своём понимании того, что ему нужно. Нам кажется, что нам нужно что-то ещё, и в погоне за этими призраками, за этими привидениями мы проводим всю свою жизнь. В конце концов, мы хотим одного — счастья, и счастье приходит только от любви. И люди до какой-то степени понимают это, но то, что они понимают под любовью в этом мире, на самом деле любовью не является.

Прежде всего человек должен понять, кто я такой. Это некая отправная точка, с которой мы начинаем своё путешествие в страну любви. Если я не знаю, кто я такой, я никогда не смогу прийти к тому, что я хочу. Если нам нужно достичь какой-то цели, мы прежде всего должны знать, где мы находимся. Даже если мы знаем, куда нам нужно прийти, но не знаем, где мы находимся, мы не найдём нашу цель. И поэтому путешествие в царство любви начинается с этого понимания — кто я есть.

И нам мешает понять свою природу беспокойный ум, который постоянно навязывает нам разные образы, который тянет нас в разные стороны, заставляет нас искать чего-то другого. Мы никогда не бываем сами собой, потому что между нами истинным стоит наш ум, заслоняющий нас от самих себя — ум, с его бесконечными желаниями, с диалогами, которые в них происходят, в нём происходят. И это очень большая проблема. Йога имеет дело с этой проблемой. Йога говорит, что вначале человек должен успокоить свой ум и научиться заглядывать внутрь себя. Беда в том, что когда мы живём своим собственным умом, мы всё время смотрим вовне, ум тянет нас вовне, ум заставляет нас бежать по этой пустыне и ловить капли удовольствия в этом мире, не понимая, что источник счастья находится внутри нас. Йога прежде всего учит успокоить ум, чтобы мы заглянули внутрь себя.

Так или иначе, даже понимая, что нам нужна любовь, мы не понимаем, с чего нужно начинать свой поиск любви, и в этом основная проблема. Когда ребёнок только рождается, мать дарит ему свою любовь, эта любовь абсолютно беспричинна. И у нас у всех есть этот опыт беспричинной любви нашей матери. И с тех самых пор, как мы выросли и перестали быть младенцем, мы постоянно инстинктивно ищем ту же самую любовь. Мы смотрим на мир и думаем, что все остальные должны нас точно так же любить. Мы делаем эту ошибку: мы ищем ту же самую беспричинную любовь матери, которую мы когда-то испытывали, и не понимаем, почему другие люди не любят нас, потому что мы не знаем ни что такое любовь, ни с чего она начинается.

Йога — это всегда поиск любви, потому что йога в переводе с санскрита означает связь, а связь значит любовь. Йога значит встреча, и в конечном счёте йога — это встреча с Богом, это наша попытка прийти на свидание с Богом. Иначе говоря, чтобы пройти по пути, я должен знать, где я есть, куда мне нужно прийти. Это место, куда я должен прийти, или это состояние, в которое я должен войти в конечном счёте — это состояние, когда я не хочу ничего для себя. Любовь есть то самое состояние, когда я реально забываю о том, что нужно мне, и думаю только о том, что нужно тому, кого я люблю. И я должен сознательно делать усилия для того, чтоб войти в это состояние. В конечном счёте да, оно должно снизойти на меня, любовь должна случиться со мной. Любовь — это не такая вещь, которую можно вызвать искусственным усилием, и тем не менее я могу делать какие-то усилия на этом пути, я должен делать эти усилия, по крайней мере я должен доказать, что я хочу любви и что я ищу любовь. Эти усилия на пути любви означают, что я отказываюсь от чего-то для себя, и это самое счастливое состояние — счастье приходит в тот самый момент, когда я забываю о себе, и каждый человек может это испытать даже в самом начале. Не нужно думать, что это счастье, неведомое счастье придёт когда-то, непонятно когда. Оно может случиться прямо сейчас.

И ещё одна вещь, которую я должен знать, — это препятствия, отделяющие меня от моей цели. Если даже я знаю, из какой точки я начинаю свой путь, знаю, куда я должен прийти, если я не знаю, какие препятствия подстерегают меня на этом пути, то я всё равно не дойду до своей цели. Я остановлюсь, и мой путь прервётся из-за этих препятствий. Поэтому человек должен очень хорошо знать, что отделяет меня от этой цели, что мешает мне в конце концов достичь этой цели.

Прежде всего я должен знать, что я душа, что я вечен, и что мне нечего бояться. Одно из самых больших препятствий на пути духовной жизни — это страх. Там, где есть страх, там нет любви, там не может быть любви. Если я боюсь потерять что-то, то у меня нет любви. Когда я привязан, я боюсь что-то потерять, — это значит, что у меня нет и не может быть любви, не будет любви. Бесстрашие — это начало любви, и когда человек понимает свою вечность, докапывается до своей вечности, избавляется от страха, он начинает чувствовать это преддверие любви.

Нитай пообещал, что я буду читать свои стихи, но я сначала хотел прочитать стихотворение Пастернака. Это гораздо лучше. И это стихотворение поразительное. Я, к сожалению, не помню его наизусть. Стихотворение о страхе смерти и о том, как человек выходит за пределы этого страха смерти постепенно. Как человек, завороженный сначала этим страхом смерти, перебарывает его. Это достаточно знаменитое стихотворение Пастернака из его цикла стихов из романа. И он рассказывает в нём об этом парализующем страхе смерти. В данном случае этот страх смерти выражен предчувствием зимы. Лето кончилось, наступила осень, и очень скоро мы все перейдём в эту пору предчувствия зимы, или предчувствия смерти, — это в сущности одно и то же; предчувствия увядания природы, увядания всего, застывания всего.

Но дадим ему слово и послушаем, что он говорит.

 

Глухая пора листопада,
Последних гусей косяки.
Расстраиваться не надо:
У страха глаза велики.
Пусть ветер, рябину занянчив,
Пугает её перед сном.
Порядок творенья обманчив,
Как сказка с хорошим концом.
Ты завтра очнёшься от спячки
И, выйдя на зимнюю гладь,
Опять за углом водокачки
Как вкопанный будешь стоять.
Опять эти белые мухи,
И крыши, и святочный дед,
И трубы, и лес лопоухий
Шутом маскарадным одет.
Всё обледенело с размаху
В папахе до самых бровей
И крадущейся росомахой
Подсматривает с ветвей.
Ты дальше идёшь с недоверьем.
Тропинка ныряет в овраг.
Здесь инея сводчатый терем,
Решётчатый тёс на дверях.
За снежной густой занавеской
Какой-то сторожки стена,
Дорога, и край перелеска,
И новая чаща видна.
Торжественное затишье,
Оправленное в резьбу,
Похоже на четверостишье
О спящей царевне в гробу.
И белому мёртвому царству,
Бросавшему мысленно в дрожь,
Я тихо шепчу: «Благодарствуй,
Ты больше, чем просят, даёшь».

 

Это поразительное состояние, когда человек перебарывает страх, страх перед смертью, и понимает, что смерти нет, что на самом деле смерти нет, что это всего лишь навсего эмоциональное состояние, которое не позволяет нам почувствовать свою вечность. Если мы заглянем вглубь себя, мы поймём, что мысли о смерти несовместимы с нами. Смерти нет, смерти нет. И только страх мешает нам это понять. И когда это случается, когда снег выпадает, и когда мы глядим на это, мы понимаем, что в сущности смерти нет: это тот же самый Бог, который пришёл к нам в этом обличии. Поэтому он говорит:

И белому мёртвому царству,
Бросавшему мысленно в дрожь,
Я тихо шепчу: «Благодарствуй,
Ты больше, чем просят, даёшь».

Эта благодарность — преддверие любви. На самом деле любовь начинается с благодарности. Если я выхожу за пределы страха, который мешает мне благодарить, если я всё время нахожусь под дамокловым мечом страха, я не могу быть благодарным, я не могу отдавать, я не могу быть самим собой. Но если бы я вышел из этого состояния, и у меня возникла внутри благодарность, то благодарность очень быстро, очень быстро превратится в любовь.

В материальном мире, возвращаясь немного назад, к нашему рассказу, люди, ища любви, пытаются продать себя. В поисках любви мы так или иначе пытаемся продать себя, и я хотел прочитать одно своё стихотворение на этот раз об этом трагическом состоянии, когда люди ищут, кому бы себя продать. Я помню, как в детстве я ходил по барахолкам, смотрел на нехитрые товары, это было ещё задолго до перестройки, когда ничего не было, и люди жили нищими и торговали какой-то ерундой, какой-то чепухой. Слёзы подступали у меня к глазам, когда я видел, как люди выставили что-то, что никому не нужно, и пытаются это продать. Но в сущност